Я предложил свои услуги (Да хоть бы и бесплатно, лишь бы снова быть занятым!), и курировавший нас Икхтар-дан вскоре передал согласие от властей. С тех пор клиника снова начала пополняться сначала пациентами, а недавно появились и студенты, обучение которых происходит через переводчика. Кроме того, нам доверили вести клинику на горячих источниках. И это позволило изредка, но вывозить семью, чтобы развеяться.
Однажды я взглянул в зеркало и вдруг увидел нового себя – уставшего, разочарованного и неприкрыто испуганного человека. Это был сигнал от совести – пришлось признать поражение: глубокая старость всё же наступила. Небезоблачная и не такая счастливая, как хотелось бы, но я и мои близкие всё ещё в безопасности благодаря нашему ремеслу.
Теперь никто не может предвидеть будущего, остаётся лишь надеяться, что симбиоз прежнего населения и нового со временем образует крепкий и дружественный союз, способный на созидание и мир.
А пока мы с Мередит ежедневно возносим молитвы всем богам, каких смогли упомнить, о воцарении мира. Кто-то другой допишет финал моей истории, но пока, как говорится: «Я мыслю, следовательно, я существую».
Фактически я прожил две жизни. Одну за тридцать лет под Ирминсулем, и вторую – пятьдесят по благословению нашей праматери Владычицы, ныне отошедшей в свои подземные владения. Я был счастлив в обоих жизнях, любил и был любим – это главное.
В обоих жизнях я нёс просвещение и телесное облегчение своим пациентам. И, стоя на пороге негативных вариантов, тем не менее я спокоен: ещё долго будут поминать сира Николаса мои ученики и ученики моих учеников, ибо ни одно благое дело не умирает в одночасье. Как говорится, энон-эрит. На том и закончим наше скромное повествование.
[1] Последний эпизод связан с тёмными днями Люмерии, описанными в «Битве за Люмерию»
Сиру Арману Делоне, профессору бывшей Королевской Академии Люмоса
«Сир Делоне!
Однажды я был сражён Вашими глубокими познаниями, наблюдательностью, терпением и умением делать блестящие научные выводы из лабораторных наблюдений. «Вот, наконец, человек, которому я бы доверил корректировку своих научных трудов!» – подумал я тогда и с тех пор не изменил своего мнения.
Признаться, грешным делом я сначала полагал, будто вы получили знания оттуда же, откуда и я, но человек, которому я не могу не доверять, убедил меня в элегантности другого вывода. Ваше блестящее всестороннее образование произвело научный эффект, которому должны следовать все молодые люди.
Когда я осознал приближающийся конец (пусть его точная дата никому из нас не известна), то склонился к последнему рукописному труду – мемуарам. И, продиктовав пару глав, а позже признав, что они не настолько дурны, чтобы пожалеть о писательском намерении, уже тогда я знал имя моего единственного редактора. Это Вы, сир Делоне.
Надеюсь, мой помощник Мио Эрмине Вам обстоятельно передаст мои устные пожелания. Мемуары были записаны под диктовку моим сыном, но ввиду общеизвестных обстоятельств, Витор не может пересекать охраняемую границу.
Мио Эрмине – местный внук Камильха-дана, способный малый, блестяще усвоивший мои наставления по рукотворному целительству за короткий срок. И я заклинаю Вас, сир Делоне, обеспечить его всем необходимым для безопасности и возвращения в Люмос.
Также существует копия мемуаров для развлечения местного сообщества. Говорят, раскрытие тайны Неуловимого Лекаря немало позабавило арауканцев и добавила к моему авторитету воистину высоких баллов. А данную копию мне милостиво разрешили подарить северу. И это знак, намекающий на готовность сотрудничества с научным миром прежней Люмерии, ныне сосредоточенной в Лабассе.
Напоследок прошу исполнить личную просьбу – передать поклон сирре Тринилии и её супругу сиру Рэймонду де Венеттам в память о прекрасных зимних октагонах, проведённых вместе.
Завершаю своё письмо,
Ваш покорный слуга,
лекарь, сир Николас Эйн».
25 числа месяца вишень 1660 года от воскресения нашей Владычицы*
* Книга входит в серию "Люмерийский цикл":
1. "Тайна Ирминсуля"
2. "Марой и хранители"
3. "Путь Владычицы: дорогой Тьмы"
3. "Необручница" (+18, в соавторстве с Агатой Никольски)