Подумал, что теперь-то у меня есть наследники: пророчество блаженной Каролины исполнилось. Ребёнок, пола которого я не знал, обязательно воспитают любящие люди, может даже, Маруся выйдет снова замуж за хорошего человека. Одно казалось нелогичным и неправильным.
Зачем я месяц учился у одного мастера, потом на Гоа? Вместо того чтобы на прощание с этим миром радостно поджаривать свою тушку, я шатался по ашрамам, строил планы... Намерения ведь у меня были самые благие – помогать людям. Как Бог мог допустить такую несправедливость?
Я вздохнул, пялясь на дверцу холодильника с телом.
И когда распахнутся врата – в ад или рай?
– Чуть не опоздала! Прости, задержалась: возникли неотложные дела с королевской семьёй. Передача трона – такое хлопотное дело!
Возле меня возник белый фантом женщины в одежде, отсылающей своим стилем ко временам короля Артура.
– Вы – ангел? – крыльев я не увидел, однако белый цвет одежды подал мне надежду на лучшее существование моей бессмертной (если верить Библии) души.
– Не совсем. Попрощался со своими? – я промолчал. – Ну, и ладушки, как говорится. Заметь, если бы я тебя не предупредила, не с кем было бы.
– Вы кто? – я пытался рассмотреть в образе лицо Каролины Аскольдовны, но детали лика говорящей были скрыты за сиянием, исходящего от него, рук и всего облачения.
– Считай, что я твоя новая покровительница, – она взяла меня за руку, развернула, и я увидел светящийся коридор. – Не бойся. Не ты первый.
– Кто бы сомневался, – проворчал я, не чувствуя в своей руке другую, однако зная, что так и есть.
Мы вступили в белый безграничный коридор, но я снова откуда-то знал, что стены существуют, и это не лифт, не безграничное пространство, а именно коридор. Будто услышав мои мысли, дама сказала:
– А знаешь что, Никола? Ты хоть и взрослый мужчина, а всё же я поберегу твоё душевное здоровье. Давай-ка спать, голубчик.
Сказала – и глаза мои закрылись, навалилась тяжесть вместе с ледяным обжигающим холодом, затем дискомфорт сменился на тепло и тишину.
Проснулся я в незнакомом месте, и с минуты две-три пытался сообразить, где я нахожусь. Неровные, словно сложенные из глины стены, белая штукатурка, кое-где облупившаяся, скудная мебель, приметно старая, покрытая тёмным лаком. И узенькое оконце, даже не окошко, слева от постели. И ничего за ним – одно небо, мутно-белое и спокойные снежинки, заглядывающие в окно.
– Однако, здравствуйте! – с облегчением сказал я сам себе и вздрогнул, не узнавая свой голос, который потерял брутальный баритон взрослого мужика. Тогда я ощупал голову со всклокоченными волосами, жирными, словно я не мылся месяц. Ощупал грудь, посмотрел на трясущиеся пальцы на худых ручонках – все мышцы атрофировались, пока я отдыхал, понимаешь! Даже голос просел.
Срочно надо было встать. Однако, откинув тощее покрывало с дырками, я обнаружил самую неприятную новость. Мои ноги, прежде накачанные и соответствующие росту в метр-восемьдесят и весу в девяносто пять килограммов, похоже, отрезали и на их место пришили всё, что завалялось на складе запчастей – спички какого-то подростка.
– Ну, ладно, спички-палочки, и р-раз! – я руками спустил одну ногу с невероятно жёсткого ложа на холодный деревянный пол. Потом другую, – вторая по-ошла!
Увы, спички меня не держали. Едва я приподнялся, чтобы опереться на них, меня затрясло, и я бы свалился на пол, если бы не успел руками ухватиться за железный поручень, изображавший изголовье кровати, на котором висела кое-какая одежда или полотенца, я ещё не разобрал.
Кстати вспомнились последние кадры после аварии. Кто-то крикнул: “Ноги зажаты!” – значит, всему есть своя цена. Но я выжил, и это главное.
Нервы на ногах работают, смог же пальцами пошевелить. Спина не болит – позвоночник целый или его подлатали... Вообще нигде не болит, только одна слабость во всём теле. Но кто поможет мне, если не я сам? Осмотреть тело целиком я не мог, а ноги – вот они, пожалуйста! И я начал их ощупывать – от бедра до кончиков пальцев – насколько мне хватало сил.