– Ну, какой из меня, Сухроб, ресторатор, – попытался отшутиться Шубарин, но Акрамходжаев был настойчив:
– А почему бы и нет, я ведь не предлагаю тебе самому возглавить ресторан, к тому же у тебя в Лас-Вегасе есть помощник, Икрам Махмудович, ну тот, что разъезжает на белом «мерседесе». Он от природы прирожденный кулинар, гурман, каких поискать надо, ресторанное дело, как мне кажется, его стихия, хотя на первое лицо, при его любвеобилии, он вряд ли тянет. Я вижу в своем воображении первоклассный ресторан, с богатым интерьером, с хорошо вышколенной и хорошо экипированной обслугой, разумеется дорогой.
– У тебя есть какие-нибудь конкретные предложения, кроме интерьера и униформы, – спросил скептически сотрапезник, еще не понимая серьезности предложения.
– А как же, я ведь знаю, что кровь твоя наполовину состоит из цифр, ты, прирожденный от бога банкир и предприниматель, умудрился родиться немножко не там или слишком поздно, – пошутил человек из ЦК и, не дожидаясь ответа, перешел к тому, ради чего затеял разговор: – Прежде всего идея пришла мне в голову потому, что в это дело я хочу войти с Салимом и с тобой на равных паях, зачем же нашим деньгам лежать без движения, когда сегодня все кинулись удваивать и утраивать капиталы, но я не хотел бы, пользуясь нашей дружбой, возлагать хлопоты на одного тебя и считать только доходы, которые, я уверен, будут расти в геометрической прогрессии. Я продумал и практическую часть, ты внимательно объезжаешь район, где я семь лет был прокурором, и выбираешь любое здание, принадлежащее общепиту, – будь то ресторан, кафе, столовая, на худой конец любое другое строение, которое, на твой взгляд, в течение трех-четырех месяцев можно будет перестроить и превратить в такой ресторан, какой я задумал, и пусть он называется, как у вас в Лас-Вегасе, «Лидо», в этом есть какой-то шарм, респектабельность – «Лидо»! Дальше в дело вступаю я с Салимом. Я заставлю районные власти отдать здание тебе в аренду, тем более это в русле правительственных требований. Решу вопрос с крупными банковскими кредитами на льготных условиях для реставрации здания, приобретения интерьеров, мебели, кухонной посуды, холодильников, морозильных камер, всего торгового оборудования, что требуется для первоклассного ресторана. Найду подрядчиков, которые быстро, качественно и в срок отделают здание, на проект, как мне кажется, скупиться не стоит и следует привлечь за наличные талантливых архитекторов, а их в Ташкенте у нас немало, ведь мы имеем свой архитектурный факультет.
– Архитекторы есть, – перебил он, уже оценивший идею сотрапезника.
– Но на этом наша часть не заканчивается, работая районным прокурором, я не раз вплотную занимался общепитом и знаю тонкости этого дела, а они прежде всего заключаются в получении фондов на продукты, спиртные напитки, табачные, кондитерские изделия, в общем, фондов для нормального функционирования понадобится много, мы и это на первый год берем на себя, а потом администрация «Лидо» пойдет по накатанным следам. И главное – мы беремся с Салимом его прикрывать, обещаю, что особых налогов не придется платить никому. Ну как, годимся мы в компаньоны?
– Вполне, – ответил бодро Шубарин, не ожидавший такой хватки у бывшего районного прокурора.
Шубарин на минуту оторвался от мыслей о Сухробе Ахмедовиче и увидел, что предутренний туман исчез бесследно, погасли огни за высоким дувалом, и уже хорошо просматривались самые дальние аллеи сада, и, хотя на востоке давно пропал рассветный голос муэдзина, призывавшего правоверных на утренний намаз, все же по традиции тут просыпаются рано, и это чувствовалось даже за оградой.
Махалля быстро полнилась шумами: звенели бидоны молочниц, привозивших из пригородных кишлаков молоко в город, трещали где-то в переулках моторчики велосипедов, доставлявших к чайханам и на базары первые горячие лепешки, хлопали плохо смазанные ворота – день вступал в свои права.
Когда он у себя в кабинете после завтрака просматривал бумаги, раздался первый телефонный звонок, звонила Наргиз из «Лидо».
– Артур Александрович, если нам не завезут две-три машины шампанского, послезавтра у меня начнутся сбои.
– Пусть пьют водку, коньяк, – попытался отшутиться Шубарин.
– Наверное, Файзиев не докладывал вам, что у нас настоящее паломничество туристов из Грузии, из тех, что приезжают на недельный тур. Каждая группа бронирует столы на все семь дней пребывания, а те, кто подъедут вслед через неделю, через две, заказывают столы по телефону из Тбилиси. А они предпочитают шампанское, так что выручайте, не заставляйте краснеть за марку «Лидо».
– Хорошо, Наргиз, с шампанским решим, пусть гуляют на здоровье, если они облюбовали наше «Лидо» в Ташкенте.
Два года назад, когда он находился в Париже, Сухроб Ахмедович сумел занять место заведующего отделом административных органов ЦК, а его товарищ Салим Хасанович, по прозвищу – Миршаб, один из ключевых постов в Верховном суде республики, вот эти назначения и возвращение его из Франции отмечали по настоянию Хашимова в доме его любовницы Наргиз. И хозяйка дома, и прием, которые она организовала, произвели на Японца впечатление, она обладала большим вкусом, тактом, и характер чувствовался, да и мир повидала, работая прежде в знаменитом ансамбле. Когда дело по созданию «Лидо» закрутилось и начали подбирать администрацию, Артур Александрович вспомнил про нее. В Наргиз он не ошибся, она оказалась расторопной, предприимчивой и быстро вошла в курс, людям, не знавшим ее раньше, казалось, что она всегда занималась ресторанным делом. Обаятельная, красивая, со вкусом, но броско одетая, директор крупного арендного ресторана, выстроенного Шубариным, опять же по принципу айсберга, где только четверть мощи и доходов подлежала обозрению и обложению налогов, к тому же страховались Сенатором и Миршабом повсюду: в банке, горисполкоме, санэпидемстанции, оптовых и розничных базах и даже у пожарных, – внушала доверие, уважение, был у нее талант преподнести себя и свое дело. Она сама набрала штат официанток, в прошлом танцовщиц того же самого знаменитого фольклорного ансамбля, а мужскую часть, включая швейцаров, подбирал Файзиев, он знал наперечет все мало-мальски приличные заведения в Ташкенте и не ошибался, кто чего стоит. Наргиз и Икрам Махмудович вполне дополняли друг друга, и лучшее руководство вряд ли можно было отыскать.
Наконец-то обладатель белого «мерседеса» нашел себе место по душе, где мог по-настоящему, без подсказки реализовать себя, все его слабости от тяги к изысканным застольям, широким жестам, что позволял он себе в последние годы, до его влюбчивости в каждую очаровательную женщину – все пошло на пользу ресторану.
Оформлять интерьеры ресторана пригласили дизайнеров из Прибалтики, они сразу оценили размах предприятия и сообщили, что у них на побережье, на Рижском взморье, в Дзинтари, тоже сохранился ресторан с довоенных времен, носящий имя «Лидо».
Коллекцию одежды для обслуги, с учетом разного времени года и особо парадных случаев, Наргиз сумела заказать в местном Доме моделей, где у нее сохранились еще старые связи. А руководство Дома моделей, увидев внутреннее убранство и интерьеры «Лидо», сразу оговорило, что намерено там периодически проводить парады мод, в такие дни ресторан устанавливал еще и дополнительную плату за вход, и немалую.
Артур Александрович еще раз внимательно, с ручкой в руках, просмотрел перечень дел на день и понял, что вопрос с шампанским надо решить до заседания в Госснабе, значит, с самого утра. Человек, отвечавший за поставку шампанского в «Лидо», не отличался особой пунктуальностью и уже подводил несколько раз, хотя имел свой интерес, это тем более настораживало, и он собирался поставить ультиматум его начальству: или вы меняете ответственного за поставку, или я расторгаю с вами договор. А о таких условиях, на которых он получал шампанское, они могли и пожалеть. За каждую бутылку шампанского стоимостью в шесть рублей тридцать копеек он отдавал баш на баш поллитровку «Столичной», цена которой ровно десять. Да на таких условиях ему компаньонов долго искать бы не пришлось. Но он не любил менять поставщиков, конкуренция в таком деле опасная штука. Имелось тут еще одно преимущество: склады, откуда он получал шампанское, находились в том же районе, что и «Лидо», в бывшей вотчине Сенатора.