Он бы никогда не догадался, что на детских играх можно зарабатывать колоссальные деньги, если бы его однажды как специалиста не пригласили посмотреть какой-то очень дорогой забарахливший автомат. Провозился он часа три, но автомат отладил, и, когда хозяин автомата дал ему за работу двести рублей, он сразу без чьей-либо подсказки понял, вот оно настоящее дело, и в глаза не бросается, и деньги текут рекой. Но одного желания стать хозяином игорного бизнеса мало, нужно иметь деньги, нужно достать игровые автоматы, и не венгерские, и не чешские, а итальянские, западногерманские, а лучше всего американские, которые привлекают и взрослых и более надежны в работе.
Он имел свой небольшой бизнес, автоматы с газводой, но дело это хотя я прибыльное, но из-за сезонности не шло ни в какое сравнение с игровыми автоматами. Когда он начал потихоньку наводить справки об их стоимости, то понял, что своими деньгами, даже если и продаст автоматы с газводой, не обойтись. И тогда он обратился к Сухробу Ахмедовичу с просьбой занять ему тысяч сто, года на два, и даже проценты обещал платить, но Акрамходжаев вначале ему отказал. Но однажды, через полгода, он позвонил ему сам и, спросив, нужны ли ему по-прежнему деньги, просил приехать домой – и без всяких разговоров вручил в коробке из-под женских сапог сто тысяч. Судя по тому, как он легко отдал и даже спросил, не нужно ли еще, Беспалый понял, что Сенатор где-то разжился миллионами.
Отдавая деньги, Сенатор отказался от процентов и спросил, на что ему понадобилась такая сумма, и Беспалый рассказал о своей мечте. Сухроб Ахмедович поначалу долго смеялся, не понимая затеи стареющего уголовника, но потом вполне серьезно сказал, что поможет ему с помещениями и с любыми организационными сложностями. И он действительно помог Парсегяну во многом, видимо, считал, что Беспалый может еще не раз пригодиться.
Ни во что в жизни Беспалый не вложил столько энергии и силы, как в организацию собственного игорного дела. Получив от человека из ЦК существенную финансовую помощь, он уже через полгода открыл первый зал, а спустя два месяца еще один, на автовокзале, и дела сразу пошли на лад. Правда, какие-то несмышленыши, корейцы с Куйлюка, попытались во втором зале обложить его налогом, но Беспалый тут же связался с Кареном, у которого под рукой находилась чуть ли не рота, показал свою мощь, и рэкетиры обходили владения Парсегяна за версту.
Через год, в Москве, Артур Александрович вывел Парсегяна на одного из организаторов международных технических выставок, и ему удалось заполучить одновременно двадцать игральных автоматов, которых еще не видали в Ташкенте. Чтобы выкупить такое количество автоматов сразу, пришлось продать прежнюю технику в Самарканд, сделка с бухарскими евреями оказалась столь выгодной, что ему не пришлось в Москве доплачивать ни копейки.
Новые игральные автоматы он не стал дробить по частям, а снял трехзальное помещение в людном месте, где и разместил их по степени сложности. В первый же год работы новые аппараты позволили ему рассчитаться с долгами, и он собирался теперь лет десять пожинать плоды от эксплуатации новейшей японской и американской техники. В залах игральных автоматов Парсегяна заправляли его жена и сын, время от времени помогал племянник, а в дни особого наплыва людей вызывали на подмогу и другую родню, сам он бывал в своем владении лишь наездами, стоять у аппаратов или у разменной кассы считал для себя делом оскорбительным. Разбогатев, Беспалый стал вести солидный образ жизни, ежедневно обедал в ресторане «Узбекистан», где днем собирались многие деловые люди Ташкента, вечерами частенько заезжал в «Ереван», чтобы быть в курсе всех событий в столице, праздники, конечно, отмечал в «Лидо», где его появление в зале оркестр встречал любимой армянской песней «Крунк» («Журавль»). Ездил в новой белой «Волге» с форсированным мотором, отдавал предпочтение светлым костюмам в любое время года, и трудно было представить, что этот человек еще недавно ходил в слесарной робе и с вечными ссадинами на руках.
Впрочем, и сам Артем Парсегян думал, что с прошлым покончено навсегда, несколько раз приходили к нему лихие люди, знавшие его прошлое ремесло, и делали заманчивые предложения, но он разводил могучими руками в тяжелых перстнях с бриллиантами и говорил искренне, с обвораживающей улыбкой: «Завязал, ребята, не обессудьте!» И глядя на него, становилось понятным, зачем человеку рисковать, когда он имеет свое дело.
Но однажды удача отвернулась от Парсегяна. Слякотной декабрьской ночью, когда в городе вовсю шли приготовления к встрече Нового года, а кое-где уже шумно провожали год уходящий, какие-то злоумышленники проникли через крышу в заведение Беспалого и вывезли все двадцать игральных аппаратов, которые новизной вызывали зависть у многих коллег, занимавшихся подобным бизнесом. Конечно, к поиску грабителей подключились многие, и даже милиция по просьбе Сенатора рьяно кинулась с собаками искать похитителей, но действовали, вероятно, профессионалы, и ни люди ни собаки след взять не смогли. Через три дня Беспалый устало сказал:
– Бесполезно искать, сейчас мои аппараты приближаются к красноводскому парому и завтра будут уже в Баку, или они уже сегодня монтируются в Алма-Ате или Ашхабаде.
За последний год такие аппараты, как у него, появились и в других городах, и это лишало его надежд на удачу. Беспалый с горя запил, мотался по катранам, по всяким воровским сходкам, обещал тому, кто выведет на след грабителей, крупное денежное вознаграждение, но удача, казалось, навсегда отвернулась от него.
Ранней весной, когда он спозаранку приехал похмелиться на Чигатай, за его столик подсели двое молодых людей и сказали без обиняков:
– Кончай, Беспалый, дурака валять, что с возу упало, то пропало. Есть два дела, и нам нужен компаньон, такой, как ты, и с инструментом, выпадет удача, заведешь себе снова свои игрушки.
Беспалый внимательно посмотрел на молодых людей, так откровенно предлагающих вступить в дело, и спросил:
– Почему вы решили, что именно я гожусь вам в компанию?
Тот, что постарше, с новомодной наколкой на правой руке, судя по всему недавно освободившийся или попавший под амнистию 1987 года, называемую в уголовной среде горбачевской, сказал:
– Ну, во-первых, рекомендовали тебя авторитетные люди, во-вторых, нам нужен человек с машиной, и в-третьих, ты имеешь инструмент и золотые руки, и в нашей операции тебе отводится главная роль…
Беспалый и без объяснения понял, что придется вскрывать сейф.
А второй, чуть помоложе, но тоже, видимо, парень бывалый, кореец, добавил:
– Мы за тобой, Артем, неделю ходим, видим, без дела пропадешь. Не рви себе душу, поднимешься еще, не тот ты человек, чтобы согнуться при неудаче, хотя и кинули тебя, говорят, прилично, тысяч на триста.
– Все вложил в дело до копейки, только обновил зал, думал, до старости обеспечил себя и детей куском хлеба. – Парсегяна от волнения аж затрясло, он никак не мог смириться с тем, что произошло.
Кореец ловко достал откуда-то из-за спины бутылку коньяка и сказал:
– Если согласен, распиваем бутылку за удачу и расходимся. Два дня не пить, привести себя в форму, сауна, бассейн… А мы за это время уточним детали и заедем за тобой перед самой операцией. Ну, как?
Беспалый, оглядев еще раз незнакомых молодых людей, согласно кивнул.
Два дня Парсегян готовился к операции, привел в порядок машину, достал инструмент, к которому уже давно не прикасался, трижды посетил сауну на Лабзаке и за все это время не выпил ни капли спиртного, дома наконец-то вздохнули свободно. Он поверил в то, что поднимется, если операция окажется удачной, он попросит Артура Александровича еще раз помочь с автоматами и снова откроет свой салон, но теперь-то он примет все меры безопасности и прежде всего застрахует имущество, как предлагали ему уже не однажды. Так, в хлопотах, волнениях, прошли дни, и вечером в условленное время у калитки раздался звонок.