— Мне нужен фургон, — сказал я ровным, деловым тоном. — И вот разрешение на получение груза со склада гарнизона. Категория «Утилизация».
Кладовщик лениво, даже не читая, что там написано, взял бумаги. Не я такой первый, не я последний. Для него это была рутина, бессмысленное движение рук, которое он совершал каждый день. Он с важным видом нацепил на нос очки, поплевал на пальцы, перелистал документы, а затем взял тяжелую печать и с глухим стуком прошлепал каждый лист. Шлеп. Шлеп. Шлеп. И готово.
— Ключ-кристалл от фургона на столе, — пробурчал он, отодвигая бумаги ко мне. — Завтра вернете.
Я забрал ключ и бумаги. Вышел из его кабинета обратно в коридор, сжимая в руках документы. Вот так вот.
Вот так просто. Пара подписей, пара печатей и Дима Волконский из средней руки чиновника превращается… Превращается… В соучастника хищения государственного имущества в особо крупных размерах! Отличный карьерный рост. Даже старый обитатель этого тела подержав в руках трясся бы далеко не от жадности.
А мне было нормально. Того требовало прикрытие, соответственно, следовало работать. Если будем достаточно быстры — еще и имущество успеем вернуть. И уж точно засадим еще один гвоздь в крышку гроба Гаврилова и его шайки.
Главное, чтобы не моего.
Выданный мне министерский фургончик послушно левитировал над поверхностью разбитой дороги. Я увидел высокий бетонный забор с колючей проволокой. КПП военного склада.
Я остановился у шлагбаума. Из караульного помещения вышли двое. Молодые, подтянутые солдаты в идеальной форме, с магическими винтовками на плечах. Один подошел к моему окну, второй остался чуть поодаль, держа под контролем и меня, и фургон.
— Документы, — бросил он коротко.
Я протянул ему папку. Он внимательно, по букве, изучил каждый лист, каждую печать. Затем отошел, сверился с чем-то по своему коммуникатору и вернулся.
— Проезжайте. Вас ждут у третьего ангара.
Шлагбаум поднялся, и я заехал на территорию объекта.
Солдат не соврал. У третьего ангара и правда ждали. Пузатый, невысокий прапорщик лет сорока с залысинами на голове взял у меня бумаги и, не говоря ни слова, начал сверять номера на них с номерами на нескольких больших деревянных ящиках, уже стоявших на погрузочной платформе.
По его знаку несколько солдат начали загрузку. Никакого перетаскивания в руках, что интересно. Вместо этого использовались какие-то левитационные заклинания, заставлявшие груз парить в воздухе, после чего его оставалось только толкать в нужном направлении. Удобно-то как!
Ящики с глухим, тяжелым грохотом опускались в кузов фургона. Звук был такой, будто снаряды для гаубицы грузили.
Когда последний ящик был на месте, прапорщик протянул мне планшет с накладной. Я расписался.
— Груз передан, — отчеканил он. — Можете следовать.
Ни одного лишнего слова, ни одного вопроса. Все знали свою роль в этом спектакле.
Я молча кивнул, сел за руль, захлопнул дверь. И снова я остался один, пока что все шло по плану. А в кузове за моей спиной лежало целое состояние. Не растрясти бы. Машины тут хоть и левитировали, а ямы все равно были заметны — похоже, автомобильные чары отталкивали кузов от поверхности, а потому на неровности этой поверхности все же реагировали.
На эти кристаллы можно было бы оснастить целый полк. Или обеспечить энергией городскую больницу на год. А они должны были «потеряться» по дороге, чтобы какой-нибудь хмырь в столице купил себе новую яхту.
Ничего. Долго это не продлится. Даже если этот конкретный груз будет потерян, мы прикроем эту лавочку — и всех, кто с нее кормился. Кроме самого главного, к сожалению.
Я вывел фургон за ворота гарнизона, свернул на дорогу, и направился в сторону промышленной зоны. Машину вел аккуратно, не превышая скорости, как и положено уставшему водителю, который развозит казенное барахло. Одна рука была на руле, вторая — расслабленно лежала на рычаге переключения режимов левитации.
Пейзаж за окном был все таким же удручающим. Окна цехов, в которых стекла повыбивали уже кто знает, сколько лет назад. Заброшенные железнодорожные пути, уходящие в никуда. Этот район был мертв, и его труп медленно пожирала ржавчина и забвение.
В зеркала я смотрел чуть ли не больше, чем на дорогу. Волновался, да. А кто бы не волновался на моем месте? Я, знаете ли, с ненулевым шансом мог и помереть в ближайшие полчаса. Но дорога за мной была абсолютно пуста. Никакого хвоста, никаких, даже случайных, машин. Наедине с собой и своими мыслями.
Но мысли были о деле.
Я знал, что уже скоро. Знал, что они где-то рядом, и мне для этого не нужно было никакого предвидения. Сколько их было? Чем вооружены, и вооружены ли? Насколько хороши в магии? Ударили бы сразу, или попытались бы ограбить? Много вопросов, мало ответов. В голове я прокручивал трехмерную проекцию карты места действия, только что-то мне подсказывало, что она не поможет. Драться если и будем, то накоротке. Там к укрытию не побежишь, далековато. Срежут.