— Ну что, господин Волконский, начинайте ваше представление, — сказал он надменным, скучающим тоном. — У нас мало времени, дела государственной важности не ждут.
Этот хмырь думал, что я буду отчитываться перед ним. Зря. Моим главным клиентом, моим самым строгим судьей были вот эти вот люди. Старушки, мужики, дети, мерзнувшие в своих квартирах которую зиму. Я работал для них, а не для чинушей. Перед ними и держал отчет о своей работе.
Я проигнорировал его. Повернулся спиной к «VIP-ложе» и лицом к «галерке». Не искал, куда влезть, чтоб казаться выше. Просто шагнул вперед, встал перед толпой. На одном уровне с ними.
— Добрый день, — сказал я просто, громко, чтобы слышали и на дальних скамейках.
Я обвел взглядом их лица. Усталые, недоверчивые. Но хотя бы на некоторых из них я замечал интерес, и даже надежду.
— Знаю, вам много чего обещали. И какая может быть вера словам, если они систематически не сдерживаются? Потому из слов у меня для вас есть только одно.
Я сделал паузу, набирая в грудь воздуха. Вот эта часть была совсем не спектаклем. Свои следующие слова я хотел сказать давно.
— Простите, — сказал я. — От лица моего Министерства, городской управы, и моего собственного, я прошу вашего прощения. Наше отношение было непростительным.
По толпе прошел удивленный, недоверчивый гул. Я краем глаза заметил, кривые рожи чиновников — их, таких важных, не просто проигнорировали, но и извинялись от их имени за что-то. Как же. Бояре перед холопами не извиняются. А молодой журналист из «Губернского Вестника» начал быстро, лихорадочно строчить в своем блокноте.
Но я не был боярином, и не считал себя другой породы. Признавать ошибки и исправлять их — такой был мой подход.
Толпа не встретила мои слова слезами и аплодисментами. Да мне и не надо было. Я не хотел их реакции, просто высказал, что было на душе. Подкрепить свои слова собирался действиями, и вот тогда… Я был уверен в эффекте.
— Господа, по объектам! Прошу приступить к работе! —сказал я громко, уверенно и по-своему вежливо. Этими людьми командовать не было необходимости.
Три бригады, во главе с Ильей и двумя нашими техниками разошлись по трем ближайшим подъездам, унося с собой наши «Циклоны» и датчики для измерений. Двери за ними захлопнулись.
Василиса осталась у центрального контрольного монитора, который мы развернули у фургона. Сосредоточенная, напряженная. Она была готова принимать и анализировать данные.
Все взгляды — и недоверчивых жителей, и недовольных чиновников, и представителей прессы — теперь были прикованы к темным окнам подъездов и к большому, пока еще темному, экрану монитора, на котором вот-вот должны были появиться первые результаты.
Началось.
Пусть смотрят. Пусть видят. Мы ведь не просто показывали технологию, мы хотели дать им надежду. И повод поговорить.
В случае успеха и того, и другого было бы хоть отбавляй.
Две минуты ощущались, как два часа. Ничего не происходило. Я слышал недовольные перешептывания горожан, видел саркастичные ухмылки чиновников и растущее разочарование на лицах журналистов — боялись, похоже, что сенсации не выйдет.
— А я говорила, снова только людей дурят… — прошипела одна старушка другой.
— Ага. Сейчас скажут, что что-то сломалось, и поедут себе еще бюджета просить… — отозвался басом какой-то мужик.
Чиновник из управы демонстративно посмотрел на свои дорогие часы (наверняка купленные исключительно на чиновничью зарплату, ага) и тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как бездарно тратится его драгоценное время.
Василиса, стоявшая у монитора, поднесла к губам небольшой артефакт связи.
— Первая группа, доклад, — спокойно запросила она. — Вторая, третья, как обстановка?
— Первый на связи, — раздался из динамика чуть искаженный голос Ильи. — Подключились. Старая проводка, забитая по самое никуда. Но мы и такое видели, запускаем датчики…
В этот момент на большом мониторе, одна за одной, появились три секции, по одной на каждую бригаду. И в каждой — большие, красные, тревожные цифры. 47%. 51%. 49%. Это были текущие показатели проводимости в трех домах. Понурая была картина, нечего сказать.
Но тем приятнее было такие картины менять. Сейчас подключат «Циклоны», запустятся их считывающие заклинания, и начнется чистка… И тогда все решится. Я уже знал, какой будет результат, и что волноваться не о чем. Но знать — одно, а увидеть — совсем другое.
На мониторе, в секции первой группы, цифра дрогнула. Сорок семь сменилось на сорок восемь.
И понеслось. Пятьдесят, пятьдесят три…