— Ну что, Баюн? Пора за работу. Состряпаем нам сигнализацию, какой мир еще не видел…
Я быстро помыл тарелку (дисциплина!), вытер руки и сел за рабочий компьютер. Передо мной лежал чистый лист и кристалл-накопитель.
К черту страх. К черту паранойю.
Да здравствует физика.
Следующие два часа я провел в режиме глубокого погружения. Мир вокруг сузился до светящегося экрана компьютера и ментальных конструкций в моей голове. Это мало чем отличалось от написания сложного бэкенда: те же переменные, те же условия «если — то», те же циклы проверки. Разве что синтаксисом служил язык магических формул, да компилятором выступал мой собственный мозг.
Алгоритм «Весы» вырисовывался красивым и лаконичным. Я не добавлял лишнего, только голую функциональность: сканирование объема, фиксация эталонной массы, непрерывное сравнение с текущим показателем. Дельта больше погрешности — я об этом узнаю.
Но написать код — это полдела. Его нужно было «инсталлировать» на объект.
Для пущей точности и стабильности работы заклинания, его следовало привязать к физическим носителям. Начертить сигилы — магические знаки — по углам комнат, на стыках стен и потолка. Создать замкнутый периметр.
Чем чертить?
Мел? Слишком заметно. Краска? Тем более. Если кто-то с хоть двумя извилинами в голове зайдет в квартиру и увидит свеженарисованные символы, они сразу поймут, что их ждут. Развернутся и уйдут, или закинут мне сюрприз дистанционно. А мне нужно, чтобы они зашли, уверенные в своей неожиданности. Как иначе брать «языка»? Значит, ловушка должна быть невидимой.
Специальные невидимые чернила? У меня их нет, а искать нет времени.
Я пошел на кухню, воды попить. Налил в стакан, отпил.
И понял.
— Вода, — сказал я вслух.
Баюн, дремавший на кухонном стуле, приоткрыл один глаз.
— Хозяин, ты бы поспал, — участливо, но с явной иронией промурчал он. — А то у тебя совсем котелок варить перестал. Ты сигилы водой собрался рисовать? Она же испарится через десять минут.
— Испарится, — согласился я, наливая воду в стакан. — Вода — да. А вот таблица Менделеева, которая в ней растворена — нет.
Я поднял стакан на свет. Жидкость была мутноватой.
— У нас в Каменограде фильтрация, мягко скажем, не лучшая. Когда влага уйдет, на обоях и штукатурке останется микроскопический слой примесей. Глазом его не увидишь, если не присматриваться с лупой. А магии дела нет, ей достаточно, чтобы символ был. Видимый или нет — не так уж важно.
Кот сел, посмотрел на стакан с уважением.
— Грязь как магический реагент, — хмыкнул он. — Изящно. Голь на выдумки хитра.
— Не голь, а рационализатор, — поправил я. — Кстати, надо будет записать в блокнот: заняться вопросом водоочистки. А то мы этим не только сигилы рисуем, но еще и жажду утоляем. Непорядок.
С материалом определились. Теперь реализация.
Я задрал голову. Потолки в квартире были высокие, метра три, не меньше. Со стула я до углов не достану.
Можно было, конечно, попросить Баюна. Или самому попробовать телекинезом кисточку поводить. Но телекинез требует постоянной концентрации, а мне нужно было сосредоточиться на вливании энергии в наносимые линии. Руками надежнее.
Нужна стремянка.
У Волконского стремянки не было. Зато она была у соседа, дяди Паши. Я помнил, как он пару месяцев назад лампочку на площадке менял.
Я вышел на лестничную клетку, подошел к соседской двери и нажал на звонок.
За дверью послышались шаркающие шаги. Щелкнул замок.
Дядя Паша открыл дверь. Он был в толстом вязаном свитере поверх домашней рубашки и шерстяных носках. В квартире у него было, мягко говоря, свежо.
— О, Дмитрий Сергеевич! — удивился он. — Вечер добрый. Случилось чего?
— Добрый вечер, Павел Кузьмич. Извините, что поздно. Не одолжите стремянку на часок? Решил… порядок навести. Кое-что подправить.
— Стремянку? Да не вопрос, конечно, — он махнул рукой. — Заходи, бери. В коридоре стоит.
Я зашел в прихожую. Здесь и правда было прохладно. Сосед поежился, натягивая рукава свитера на кисти рук.
— Спасибо, выручаете, — сказал я, беря легкую алюминиевую лестницу.
Дядя Паша прислонился плечом к косяку, глядя на меня с хитрым прищуром.
— Ты бы, Дим Сергеич, вместо спасибо намекнул там своим, министерским, — усмехнулся он. — Пусть этот твой хваленый «Циклон» уже и нам в дом поставят. А то по телевизору красиво рассказываешь, в соседнем квартале люди в майках по квартирам ходят, а мы тут как полярники.
Он не злился. Шутил, но в каждой шутке, как известно…
— Я бы с радостью, Павел Кузьмич, — ответил я честно. — Но у нас в доме ситуация еще терпимая. Батареи греют, хоть и слабее нормы. А там, в Восточном, люди даже спали в свитерах. Им нужнее. До нас очередь тоже дойдет, обещаю.