— Можно… — я подбирал слово. — Акцентировать внимание на масштабе проблемы?
Под этим я, разумеется, подразумевал «сгустить краски», расписать апокалиптический сценарий падения серверов и утечки данных, немного приврать в отчетах о текущем состоянии дел… И, если так подумать, не только.
Милорадович задумался, глядя в окно.
— Пожалуй, можно, — наконец произнес он. — Господа, принимающие это решение, с интернетом знакомы чуть ли не заочно, для них это темный лес. Если вы скажете, что старый портал угрожает безопасности Империи — они поверят. Но все равно будьте осторожны, не следует рисковать карьерой из-за столь незначительной задачи.
Я не стал спорить с Милорадовичем о значительности хорошей цифровизации. Для него это была просто «справочная в сети», для меня — фундамент прозрачности и эффективности. Однако про себя я решил: если надо будет — то внимание я все-таки акцентирую как надо. И сгущу краски так, что им чертям в аду станет темно.
— Я вас услышал, Владислав Петрович. Буду действовать аккуратно.
Я встал.
— Идите, Дмитрий Сергеевич, — напутствовал меня князь. — И помните про тренировки. Жду вас завтра вечером. Будем делать из вас боевую единицу.
— Непременно.
Я вышел из кабинета, чувствуя, как маховик событий начинает раскручиваться с новой силой. Теперь у меня был план, была поддержка и была цель. Осталось только не сдохнуть по дороге.
Глава 9
Стоило мне покинуть кабинет князя, в кармане пиджака ожил телефон.
Номер городской, незнакомый. Я уже догадывался, кто это, и радости эта догадка не приносила.
— Да, — ответил я на ходу, направляясь к лестнице.
— Дмитрий Сергеевич Волконский? — голос в трубке прозвучал сухой, усталый и казенный до такой степени, что у меня чуть зубы не свело. Голос человека, у которого на столе лежит стопка дел высотой с телебашню, а зарплата позволяет разве что не умереть с голоду и купить пачку дешевых сигарет.
— Он самый.
— Старший следователь городского управления внутренних дел, майор Корнилов. Беспокою вас касательно вчерашнего инцидента в кафе «Уют». Уголовное дело номер… — он зашуршал бумагами, — … впрочем, неважно. Нам необходимо допросить вас в качестве потерпевшего.
Началось. Протоколы, описи, «с ваших слов записано верно», подпись внизу страницы. Бюрократическая машина, скрипучая и неповоротливая, начала перемалывать воздух, создавая видимость бурной деятельности.
Казалось бы, и то хлеб, но каменоградскую полицию мы не просто так списали со счетов. Не по их уровню дело, помочь все равно не смогут. Их привлекать — только жизнями оперативников рисковать понапрасну.
— Товарищ майор, — сказал я максимально вежливо. — Я уже дал первичные показания патрульным на месте. Разве этого недостаточно?
— Первичные — это первичные, — отрезал Корнилов. — А мне нужен протокол допроса. Подробный. С описанием нападавших, их транспортного средства, возможных мотивов. Вы — главная цель, Дмитрий Сергеевич. Без ваших показаний дело висит.
— Я понимаю вашу работу, — я остановился на пролете между этажами, пропуская курьера с папками. — Но у меня сейчас график расписан по минутам. Служебная необходимость, сами понимаете.
— Расследовать покушение на убийство, Дмитрий Сергеевич, это тоже необходимость. И тоже служебная, — парировал следователь. В его голосе прорезались стальные нотки. — Так что давайте не будем играть в занятых людей. Вам же выгодно, чтобы мы их нашли. Завтра к девяти утра, кабинет триста четыре. Паспорт не забудьте.
Я посмотрел на часы. Девять утра. Как раз то время, когда я планировал заняться калибровкой «Пульса».
Я был раздражен. Каждая минута, потраченная на сидение в душном кабинете следователя, — это минута, украденная у реального дела. Полиция ничего не найдет. Если работали серьезные люди с серьезной магической поддержкой, они не оставили ни отпечатков, ни окурков, ни следов ауры. Я это знал, Милорадович это знал, и майор Корнилов, скорее всего, тоже это знал. Но процедура есть процедура. Ритуал должен быть исполнен.
Но срываться на майора было глупо, он ведь не виноват. Человек просто пытается делать свою работу — и работу полезную, просто в данном случае слишком серьезную для него.
— Хорошо, — сказал я ровно, подавив вздох. — Завтра в девять буду.
— Вот и славно. До свидания.