Игнат Васильевич, усмехнувшись этой картине, жестом пригласил меня на кухню.
— Чаю? Кофею? — предложил он. Потом, на секунду задумавшись, добавил: — А может, цикорию? Свежий, хороший.
Цикорию?
В моей прошлой жизни этот напиток существовал исключительно как элемент шуток про пенсионеров и здоровый образ жизни, для распития которого я не вышел возрастом (нужно было шестьдесят плюс). А тут — предлагают.
— А почему бы, собственно, и не цикорию? — резонно ответил я. — Если вас не затруднит. Воспользуюсь случаем приобщиться.
Игнат Васильевич засуетился с чайником и кружками, через некоторое время поставив передо мной мой «заказ». Я осторожно отхлебнул. Вкус был… интересным. С горчинкой, отдаленно напоминающим растворимый кофе, но как-то поинтереснее. Пока не понял, нравится мне или нет, но опыт любопытный.
— Ну как вы, собственно? — спросил я, ставя кружку на стол.
Лицо мастера посветлело.
— Да грех жаловаться, Дмитрий Сергеевич. Дела после того случая, как я лицензию получил, в гору пошли. Даже с досок объявлений больше заказов поступает. Кто б мог подумать, что значок «Сертифицированный ремесленник» сам по себе так людям нравится? Доверия больше, что ли…
Он довольно огладил бороду.
— Плюс на других сайтах разместился, пару заказов от небольших контор взял. Канцелярщину всякую зачаровываю — скрепки, папки. Мелочь, а копейка капает стабильно. Внуку вон телефон новый купили…
Я слушал и кивал. Приятно знать, что моя бумажная возня принесла кому-то реальную пользу.
Когда с цикорием было покончено, Игнат Васильевич стал серьезным.
— Дмитрий Сергеевич, вы говорили про заказ. И про секретность. Тут, на кухне, уши лишние могут быть, стены тонкие… Давайте в гараж пройдем? В мастерскую. Там уж точно никто не услышит.
Я отметил про себя: ответственно подходит. Не просто «да ладно, свои все», а понимает суть. Хороший знак.
— Согласен, — кивнул я, поднимаясь. — Ведите.
Жертва Баюна оказалась напрасной, но что поделать. Такова жизнь, а перестраховаться никогда не помешает.
Глава 10
Мы вышли из натопленного дома во дворик. Игнат Васильевич, накинув на плечи телогрейку, уверенно шагал по расчищенной дорожке к гаражу.
Я поежился, плотнее запахивая пальто.
В голове мелькнула мысль: как он там работает-то? Гараж — это, конечно, мужская территория, святая святых, но в прохладное время года там обычно дубак такой, что пальцы к гаечным ключам примерзают. Для тонкой работы с артефактами, где нужна мелкая моторика и чувствительность, условия, мягко говоря, не идеальные. Почему бы не оборудовать мастерскую в доме? Место вроде позволяет.
Ответ я получил, как только мастер распахнул тяжелую металлическую дверь.
Изнутри потянуло теплом и уютом, запахом того самого цикория и чистым магическим полем.
Я шагнул внутрь и огляделся.
Да уж. Игнат Васильевич был сапожником с сапогами. По углам гаража тускло мерцали небольшие кристаллы в простеньких оправах — тепловые артефакты, поддерживающие идеальную температуру. Не жарко, не холодно, воздух не пересушен. Комфорт уровня хорошего офиса, а не гаражика в сырую погоду.
Сам гараж был разделен на две зоны. Слева — царство материи: слесарный верстак, тиски, сверлильный станок, аккуратно развешанные на стене отвертки, ключи и не только. Все чистое, смазанное, на своих местах. Порядок человека, который уважает свой труд.
А вот справа — магический верстак.
Он был вырезан из темного, мореного дерева, покрытого сложной вязью защитных рун. Никакого пластика, никаких проводов, никакого хромированного металла, к которому я привык в лаборатории Министерства. Чистая, ламповая классика. На столешнице — специальные держатели для кристаллов, увеличительные линзы на бронзовых шарнирах, наборы тончайших резцов и кисточек из шерсти каких-то экзотических зверей.
Совершенно не похоже на наш индустриальный маготех. Этот стол выглядел так, будто его вытащили прямиком из лавки чародея в какой-нибудь фэнтезийной игре. От него веяло уютом, тайной и основательностью. Я поймал себя на мысли, что и сам бы не отказался от такого рабочего места. Сидеть тут вечерами, ковырять заклинания под треск… Если не камина, так хоть теплового кристалла. Атмосферно.
— Присаживайтесь, Дмитрий Сергеевич, — Игнат Васильевич указал на высокий табурет, а сам занял место за верстаком, включив яркую лампу на гибкой ножке. — Итак, я весь внимание. Что будем творить?