Реакция оправдала ожидания. Я его удивил. И, судя по тону, все-таки приятно.
— Если вы про репутацию Министерства, Владислав Петрович… — начал я осторожно.
— Да какая, право слово, репутация?.. — вздохнул Милорадович, махнув рукой. — Будем честны: этой репутации у нас вообще не было до ваших блистательных инициатив. Нас считали профессиональными проедателями бюджета, а теперь — хотя бы живым местом, где происходит что-то интересное. Пусть даже и скандальное.
Вот и хорошо. Так и думал, что он не обидится. На правду ведь не обижаются, особенно умные люди. Я, в конце концов, просто громко сказал то, о чем и так известно было чуть менее, чем всем.
Князь посерьезнел.
— Но вы понимаете риски? Если в Губернии узнают, что это сделали вы… Это служебное несоответствие, как минимум. И уголовное дело о неправомерном доступе, как максимум.
— Не узнают, — ответил я, хитро прищурившись. — Я об этом позаботился. Ни единого следа, ведущего ко мне или к этому зданию, не оставил.
Я вкратце, без лишних технических дебрей, рассказал ему про свою ночную операцию: про одноразовый ноутбук, купленный с рук, про левую сим-карту и про то, где сейчас покоится это «железо».
Милорадович слушал внимательно, и брови его ползли вверх.
— Да откуда у вас такие навыки, Дмитрий? — спросил он почти удивленно. — Цифровая безопасность, взлом, конспирация… В вашем личном деле об этом ни слова.
Вопрос риторический. Хотя скоро он и правда получит на него ответ, когда придет время раскрыть карты.
— Как выяснилось, я человек многих талантов, — улыбнулся я, разводя руками. — Не все же заниматься личным обогащением и героической борьбой с зеленым змием путем его поглощения. Надо и о высоком подумать.
— Что есть, то есть, — хмыкнул князь. — Хорошо же, Дмитрий Сергеевич. Документ я подпишу, ход дадим. Посмотрим, что из этого выйдет.
Он сделал паузу, барабаня пальцами по столешнице.
— К слову, про таланты. Как продвигаются ваши алгоритмы?
— Какие именно? — уточнил я. — «Пульс», «Сканер»?
— Самые, в данный момент, актуальные, — князь посмотрел на меня со значением. — Боевые. Когда порадуете старика чем-то новым на тренировках? А то я начинаю привыкать к вашему стилю, становится скучновато.
Я задумчиво почесал подбородок. Моя новейшая разработка была, теоретически, готова, хоть применять ее против Милорадовича я совсем не хотел бы, слишком непредсказуемый может быть результат. А вот на неживых целях…
«Тишина» — готова на практике и проверена в боевых условиях, ее демонстрация грозила только испорченным магострелом… И испорченным мной, если не сработает, но должна бы. Против винтовки ведь не подвела.
— Сегодня, Владислав Петрович, — твердо сказал я. — Мне, поверьте, есть что показать.
— Буду ждать с нетерпением, — кивнул он. — Хорошего вам дня. И постарайтесь не уронить сервер окончательно, нам еще работать.
— Непременно.
Мы попрощались, и я вышел из кабинета. День только начинался, а сделано уже немало. Приятное чувство.
Глава 19
Граф Александр Николаевич Салтыков пребывал в состоянии, которое его подчиненные назвали бы ледяным спокойствием, а близкие — если бы таковые имелись в этот час рядом — определили бы некоторую степень раздражения. Некоторая доля правды содержалась в обеих характеристиках.
Четыре дня.
Два инцидента в Каменограде. Сначала некая группа людей расстреливает кафе «Уют» из автомата, ранив сотрудника Министерства. Затем — выстрел из крупнокалиберной снайперской винтовки прямо у парадного входа в отделение. Снесли вековую березу, напугали людей, саботировали рабочий процесс.
Казалось бы, эка невидаль. Провинция, дикие люди с дикими нравами. Стреляют и стреляют, обычное дело для тех широт. И все же причина скверного расположения духа графа крылась в деталях.
Первая деталь имела имя, фамилию и даже отчество. Дмитрий Сергеевич Волконский.
Тот самый младший советник, который еще два месяца назад представлял из себя не более, чем пустое место, а теперь превратился в курицу, несущую если не золотые, то позолоченные яйца. В условиях ресурсного голода, в глуши, этот человек сумел создать технологию, которая уже принесла Министерству — а следовательно, и его непосредственному руководителю — ощутимые репутационные дивиденды. «Циклон» работал. А ведь это было только начало. Волконский, этот внезапно проснувшийся самородок, явно был способен на большее.
Граф имел в планах его приручить, склонить на свою сторону вопреки первичной враждебности. А дом Салтыковых, как известно, крайне ревностно относится к своим активам. И когда кто-то пытается эти активы уничтожить, не спросив разрешения владельца, — это вызывает вопросы.