В ту же секунду ударил я.
Намерение. Жест. Формула.
И гнев. Много, много гнева, чтоб горело ясно, чтобы не погасло.
Гори, мразь.
«Крематорий» сработал штатно. Кислорода нагнал, искра подожгла ублюдка.
Стрелок вспыхнул, как куча промасленной ветоши.
Раздался вопль, который тут же потонул в серии сухих, трескучих хлопков — теперь уже понятно, по какой причине. Начали детонировать патроны, которыми эта падаль обвешалась. Бронированным соседям под щитами вряд ли что-то будет, но хоть нервы пощекочет.
А следом на том же пылающем жилете бахнуло две гранаты.
Взрыв разметал горящее тело. Стоящего рядом бойца отшвырнуло волной, но он успел-таки прикрыться от осколков дополнительным щитом. Живучий.
Еще два выродка, тем временем, открыли по нам огонь, пытаясь подавить нашу активность.
И тут случилось прекрасное.
Один из стрелявших вспыхнул. Сам.
Это был тот самый, которого я неудачно приложил «Крематорием» в самом начале. Тогда его щит выдержал искру. Но я-то накачал зону вокруг него кислородом, хорошо накачал, от души. А от газов щит не защищает — иначе маг внутри просто задохнулся бы. Газ проник под купол, пропитал одежду, волосы…
Когда он нажал на спуск своего автомата, дульная вспышка или раскаленные пороховые газы сделали то, что не смогла сделать моя искра.
Он превратился в факел.
Мы с Милорадовичем синхронно нырнули обратно за укрытие.
Минус два. Отлично!
Но я теперь не только за врагами в помещении следил. Обходившая нас команда практически достигла точки назначения. Прямо за стеной, у которой мы сидели.
Сейчас будет бум.
Милорадович знал то же, что и я, и потому действовал на опережение. Он выставил щит, причем необычный. Я «считал» его структуру из разума князя: большая толщина при низкой плотности. Это была не жесткая стена, о которую пули плющатся, а, как бы сказать, «вязкая», в таком поле пули и осколки теряли энергию постепенно.
Под прикрытием этой полупрозрачной подушки мы рванули в сторону со всех ног. В дальнем углу помещения была нагромождена куча старого оборудования — отличная позиция, защищенная с двух сторон капитальными стенами.
На бегу я сунул руку в карман пальто. Пальцы сомкнулись на ребристом боку «лимонки» — той самой, трофейной, из моего унитаза. Я на ходу отогнул усики чеки. Был у меня свой сюрприз в ответ на их неудавшийся.
БАБАХ!
Рвануло так, что земля под ногами подпрыгнула, а с потолка посыпалась вековая пыль. Взрывной волной меня толкнуло в спину, но щит князя поглотил удар. Если б мы остались на старой позиции — быть бы нам сейчас размазанными прямо по собственным укрытиям, так близко никакие щиты не спасли бы. Взрывчатки ребята не пожалели, проход делали с запасом, под танк.
В стене зияла дыра, затянутая серым дымом и огромным скоплением поднятой в воздух пыли. Сквозь нее внутрь уже входили четыре тяжелые сигнатуры.
— Вы кое-что забыли у меня в гостях, — прорычал я, хоть и не думал, что меня услышат в этом грохоте. — Возвращаю!
Я выдернул чеку и швырнул гранату, подхватив ее «Захватом». Чтобы никакой умник с той стороны не смог просто так отбить ее телекинезом или поймать на лету. Граната, ведомая алгоритмом, нырнула прямо в центр облака пыли, туда, где сгруппировались четыре человеческие массы.
Взрыв.
Интересно, как долго у меня еще будет звенеть в ушах после таких приключений?
«Весы» же показывали, что никто не упал, массы остались вертикальными. Мощные же у них щиты, резервы раскачаны на совесть. Оставалось надеяться, что их хотя бы просадило волной и осколками.
Милорадович уже готовил атаку по тем, кто сейчас попрет через пролом. Но у меня на этот счет появилась идея получше.
Идея, вызванная густым, плотным облаком, заполнившим половину цеха после взрыва стены.
Пыль. Это ж не просто грязная субстанция, созданная Господом, чтобы обеспечить продажи пылесосов. Это мельчайшие частицы органики, угля, старой краски… Чем там еще был богат этот цех? Надеюсь, чем-то интересным.
И многое из этого не так уж плохо горит. Особенно если поверхность соприкосновения с окислителем огромна.
Вы хочете топливо? Его есть у меня.
«Прикройте», — подумал я. И Милорадович тут же узнал всю суть моего намерения, не задавая вопросов.
Он мгновенно перестроил защиту. Его вязкий щит растянулся, превращаясь в острый клин, отрезающий наш угол от остального зала. Диагональная стена, призванная отвести в сторону возможную взрывную волну — бахнет ли, и насколько сильно, не знал даже я.
Я сосредоточился.
Намерение — напитать кислородом пылевое облако до критической отметки. Превратить воздух в гремучую смесь.