А вот что находилось в коридоре помимо иллюзии, так это масло. Обычное масло, испаряемое специальным кустарным прибором на базе принципов алгоритмического разделения и распределяемое по всему замкнутому пространству бункера в идеальной концентрации, щедро смешанное с нагнетаемым кислородом. И тут развеивание уже не могло их спасти — действие прибора постоянно, ему не нужно отстреливаться, концентрации он не прервет, а энергией запитан от бункерного кристалла. Людям с такой мощью не тягаться.
Смесь ждала только искры. Густой дым от их собственной химической отравы и магический фон защиты бункера только облегчил мне работу, мешая бандитам обнаружить, что с воздухом внизу было что-то не так.
А потом — искра, буря, безумие. Финита ля комедия.
Правда, финита ля Волконский тоже едва не получилась. Потому что надо ж было мне повыделываться. Надо было скомандовать Баюну, чтобы «труп» поехидствовал, подмигнул и растаял перед самым взрывом, предупредив их тем самым и позволив командиру выскочить наружу. Моя театральщина дала ему те самые драгоценные мгновения, чтобы спастись от огня, и в итоге он едва не забрал с собой меня на тот свет. Хороший урок. Больше никаких спецэффектов ради красивого кадра.
— Ты как, дружище? — спросил я кота, шевеля ступнями и проверяя, насколько они восстановились после магического удара. Баюн выглядел сильно уставшим после моего спасения, непривычно понурым.
— Чуть не высох, — хрипло отозвался он.
— Тогда хорошо, что я тебя в бою особо не задействовал, — я вяло улыбнулся. — А то могло бы и не хватить сил справиться с этой сранью в конце.
— Ой, да ладно. Я ведь прекрасно знаю, что ты просто покрасоваться хотел. Испытать себя.
— Одно другому не мешает! — резонно возразил я.
— Не мешает, но с моим участием до такого финала могло бы и не дойти.
— Может, и так.
Не было сил с ним спорить, тем более что в чем-то Баюн был абсолютно прав.
Опираясь о стену, я поднялся на ноги и медленно осмотрелся.
Лес вокруг охотничьего домика представлял собой печальное зрелище. Мои тщательно подготовленные позиции, за которыми я укрывался, пришли в негодность. Землю безжалостно перепахало ударной магией, тут и там зияли обугленные воронки от взрывов мин и гранат. Стволы деревьев посекло осколками, пулями и чарами, ветки валялись повсюду. Даже камни, которыми я заботливо укреплял одну из лежек, раскололо на мелкий щебень кинетическими ударами.
Я с сожалением смотрел на этот погром. Лес хоть и не пострадал катастрофически — пожара я все-таки избежал, — но раны получил. Ничего. Мы с Баюном обязательно вернемся сюда позже и подлечим пострадавшие деревья, насколько хватит наших сил. В конце концов, после хорошего отдыха на природе за собой следует прибираться. Культура требует соблюдения.
Я перевел взгляд туда, где еще пару минут назад стоял командир наемников.
От врага не осталось даже костей. Только снаряга лежала, и выглядела куда более потрепанной. Видимо, его тело без остатка пожрала магия того жуткого артефакта. Листва, хвоя, мох и прочий лесной мусор в ровном радиусе вокруг его последней позиции пожухли, а то и вовсе истлели в прах. Даже зачарованные, укрепленные бревна стены охотничьего домика заметно потемнели подсохли там, куда дотянулась эта странная волна разложения.
А вот сам ножик уцелел. Лежал себе одиноко в самом центре серого круга, слабо поблескивая лезвием из странного темного камня и грязно-белой костяной рукояткой.
Кажется, у меня вырабатывается забавная привычка — лутать ножи со значимых врагов. Сначала забрал отличный клинок с начальника охраны Игната в промзоне, теперь вот с этого хрена заберу артефакт.
— Знаешь, что это за режик? — спросил я Баюна, кивнув в сторону трофея.
Кот подошел ближе. Придирчиво обнюхал артефакт, не касаясь его лапами, и дернул усами.
— Не знаю. Но вещица явно не местная. Не из славянской традиции и даже не из европейской, с которыми я хорошо знаком. Дрянь редкостная, пахнет концентрированной смертью и чужой кровью. Советую спросить Милорадовича. Он мужик битый, опытный, по миру поездил, мог бы и такое видеть.
— Спросим.
Нож пока что остался лежать без внимания. Были и более срочные дела, чем сбор трофеев, тем более таких, от которых хрен пойми чего можно ждать.