Воздух в хорошо прогретой комнатке резко стал прохладнее. Линии магического круга на картоне извергли в воздух тонкий черный дымок, и этот дымок втянулся в грудь лежащего мертвеца, словно вода в сухую губку.
А вот вид задвигавшегося покойника действительно внушил мне некоторую тревогу. Возникло некое ощущение на задворках сознания, что так быть не должно. Мелкие движения его конечностей были угловатыми, дергаными, неживыми… Дыхания нет, грудная клетка не вздымается, пульса нет. Даже открывшиеся глаза смущали не столько фактом своей обугленности, сколько жутким, немигающим взглядом в пустоту.
Похоже, произошло попадание в «зловещую долину». Когда что-то вроде и очень похоже на человека, и все же какое-то не такое.
Труп сел, опершись руками о пол. Попытался подняться на ноги. Сломанная при падении в люк голень тут же подогнулась, и он тяжело рухнул обратно на картон. Даже не поморщившись, мертвец немедленно попытался встать снова, методично повторяя абсолютно ту же самую последовательность движений.
Я прервал эти бесполезные попытки, скомандовав чистым намерением, направленным прямо через канал заклинания временной анимации (не путать с реанимацией, для этого уже поздновато). Команда была простой: сидеть. Разговаривать с лежащим на полу трупом было как-то неудобно.
Мертвец послушно поднял корпус, да так и замер, под прямым углом.
— Ты тут? — спросил я вслух.
— Да, — спокойно ответил мертвец.
Ну, вот и пройден очередной Рубикон, вот и нет дороги назад. Вот и свершилось то, за что меня не то, что казнят — если узнают — но попросту заставят исчезнуть, будто и не было никогда никакого Волконского.
Пусть. Дело того стоило.
Побеседуем же, наконец.
Глава 28
— С кем имею, прости Господи, честь беседовать?
— С мужиком, которого ты только что завалил.
— Отвечай по существу, — приказал я, натягивая магический поводок.
Труп приоткрыл рот, нижняя челюсть странно щелкнула. Будто через силу, по принуждению, он выдал:
— С Арсением Викторовичем Литвиновым.
— Молодец. Не переживай, много времени наш разговор не займет, хотя его у тебя теперь предостаточно, — я вздохнул, собираясь с мыслями. — Как ты вообще попал в этот отряд?
— Из армейки. Накосячил, попал под расстрел…
— Как именно?
— Из автоматов.
— Накосячил как именно? — уточнил я. Не то чтобы это имело прямое отношение к делу, но мне вдруг стало любопытно.
— Завалил местного, к которому мы «в гости» зашли, на пожрать. Остаканились, то да се. И тут он что-то на своем выдал, а я подумал — херню замышляет, падла. Вот и бахнул ему выше глаз, что аж череп лопнул. Там еще пацан его был, ножик схватил, прыгнул на меня, так тоже выхватил отсечку в грудак. Баба его визг подняла, а визг — это хреново. Это другие услышать могут. Так я и ее того. Пришил.
Вот же мразь. Неудивительно, что он затесался в такую компанию. Удивительно другое: что он такой вообще кому-то оказался нужен.
— А сослуживцы твои что? — брезгливо спросил я.
— А что они? Автомат из рук вырвали, повалили на пол и давай дубасить. Прикладами били, ногами, аж кости трещали. Мы с ними столько говна вместе прошли, ты себе представить не можешь, а тут поди ж ты — ранимые нежные души оказались. Думал, в расход пустят прямо там, на полу, дошлют в башку и поминай, как звали. А потом берцем в морду прилетело, и я отключился.
— Это не у них души ранимые, это у тебя ее нет. Падаль, — прокомментировал я.
Мертвец, похоже, хотел каким-то образом огрызнуться в ответ, но не смог. Не было у его паскудной сущности возможности мне вредить, что действием, что словом, не позволял ему этого ритуал.
— Еще вопросы есть? — только и смог выдавить он.
— А ты куда-то спешишь? — ответил я, непринужденно ухмыльнувшись.
— Так пора уже.
— Я бы на твоем месте не торопился. Тебя там ничего хорошего не ждет, будь уверен.
— Откуда тебе знать? Только не рассказывай про Ад и всякую такую дичь…
Я в голос рассмеялся, будто бы вспомнил самый смешной анекдот в своей жизни.
— Тебе про меня рассказывали?
— Ага. Ты Волконский, чинуш, алкаш…
— И неужели ты, дурная голова, думаешь, что дебил Волконский смог бы перевалить столько народу? Что от него отскакивали бы молнии, а огонь отказывался пожрать его плоть? Что стволы по нему не стреляют и гранаты летят обратно к бросившим? Что он, в конце концов, умеет так вот просто поднимать мертвецов и вести с ними беседы?