Я выровнял дыхание. Сконцентрировал внимание на темноте перед закрытыми глазами, и уже тогда, шаг за шагом, начал осознанно погружаться в сон, сохраняя контроль над разумом.
Глава 4
Сноходчество в эту ночь прошло без проблем. Я уже начинал привыкать к этому процессу — переход границы между реальностью и миром сновидений становился все более будничным делом, вроде утренней поездки на работу. Никаких прорывов в новые, неизведанные слои бытия не случилось, но запланированные визиты состоялись четко по графику.
Сначала я, разумеется, заглянул к Илье. Процедура была отработана: прошел сквозь пространство меж снов, заявился в сон, стабилизировал локацию — ту самую крышу… Материализовал угощение. Илья не требовал, но так уж сложилось, что без «поляны» я к нему в гости не хаживал, а традиции уважать надо.
В этот раз, правда, обошлись без шаурмы, щей, пельменей и прочего серьезного провианта. Я притащил в сон свежие воспоминания о сегодняшнем вечере — хрустящие соленые крекеры и домашний плавленый сыр, еще теплый. Илья оценил по достоинству, уплетая виртуальное лакомство за обе щеки. Да и я тоже хоть во сне насладился плодами трудов своих в полной мере, хоть и не вполне настоящими, зато с нулем реальных калорий и в компании доброго товарища.
Я рассказал ему про события вчерашнего вечера, от облавы на заброшке до попытки запечь меня в собственном соку, и в собственной же квартире. Пересказывал с душой, с огоньком, даже демонстрацию соткал в пространстве усилием воли, чтоб Илья мог, будто в кино, просмотреть мои воспоминания. Пусть, надо ж как-то развлекать человека, в коме лежать ведь совсем скучно, наверное.
Правда, блокбастер вышел короткий, всего на несколько минут в сумме, хоть мне и казалось раньше, что бой и спасение из пожара заняли целую вечность.
Илья смотрел и слушал с немалым интересом, похрустывая крекерами и прихлебывая мной же сотворенный цикорий. Значит, уже не зря я к нему наведался.
Баюн, материализовавшийся рядом с нами в виде особенно пушистой и самодовольной тени, дополнил мой рассказ подробностями про героических полицейских, и тоже с демонстрацией. Хоть я знал, что они вступили в бой, но подробностей не ведал, а потому слушал точно так же, как Илья меня до того.
Удивительно, но один из полицейских смог на равных сразиться с одним из убийц, выстоять под лучом огня, и даже шансы на победу имел отнюдь не нулевые, если бы не прикрытие. Баюн, впрочем, решил эту проблему.
По всему получалось, что у старшего из приставленной ко мне наружки тоже имелась весьма интересная биография и серьезная подготовка. Простые опера так заклинания не плетут. Надо будет при случае сказать ему спасибо, если, конечно, представится такая возможность. Жаль только имени его не знал — только то, что напарник звал его Палычем. Но я думаю, что можно спросить у следователя.
Закончив с боевыми сводками, я перешел к гвоздю программы — технологиям. Вкратце обрисовал Илье свою идею по «Алгоритмическому разделению» и реверсивному применению «Крематория» для тушения пожаров и молекулярной очистки.
Илья отреагировал неожиданно. А именно, охренел настолько, что сама локация, которую я заботливо создал в его сне, пошла рябью. Бетонная крыша под нами мелко задрожала, а фиолетовое небо на мгновение мигнуло помехами, как сломанный телевизор. Мне пришлось приложить усилие воли, чтобы снова стабилизировать место нашего пребывания, пока нас обоих из него не выкинуло.
— Ты хоть сам понимаешь, что придумал? — тихо произнес Илья, глядя куда-то прямо перед собой.
Он с физикой был знаком куда лучше меня. Инженер все-таки, железячник, человек, понимающий суть процессов. И, похоже, мои наброски впечатлили его куда больше, чем меня самого. Там, где я видел лишь базовые идеи и абстрактные «безграничные возможности», он, похоже, осознавал эти возможности вполне конкретно и предметно.
— И что же? — спросил я, крайне заинтересованный в его экспертной точке зрения.
— Манипуляция молекулами. С минимальными энергозатратами, — Илья покрутил в руках надкушенный крекер. — Молекулы — это же все, Дим. Вообще все. Круче были бы только атомы — но ты и до них, может дойдешь…
— Имеешь какие-то конкретные мысли?
— Имею столько, что в голову не влазят, — он потер лоб свободной рукой. — Батюшки… Дай чуть времени. Надо помозговать немного. Это же и синтез новых материалов, и идеальная очистка руд от примесей без химии, и… Да тут вообще все производство перевернуть можно! Всю науку!
— Да там, на самом-то деле, много надо мозговать, — я решил немного охладить его пыл. — Технология требует серьезного исследования и доработки. Я пока сам особо не понимаю, какие возможны микровоздействия кроме примитивного телекинеза, и насколько точно можно отладить аналитический компонент на таком глубоком уровне. Теория — это одно, а заставить кристалл стабильно работать с такой математикой — совсем другое.