«Если мы доживем до их реализации», — закончил Баюн.
«Именно. Необходимо дожить хотя бы до конца недели. А значит — сосредоточиться на киллерах в первую очередь».
Остаток рабочего дня прошел абсолютно обыденно. Главным моим личным достижением за эти часы стала успешная чистка зубов с помощью доработанного алгоритма разделения. Сканирующий импульс четко отделил эмаль и слизистую от налета, и магическая волна вычистила ротовую полость до скрипа. Быстро, эффективно и без посторонних инструментов. Оставалось только сплюнуть и рот прополоскать.
Единственным моментом, нарушившим бюрократическую идиллию, стал разговор с Василисой в лаборатории.
— Ты притягиваешь катастрофы, Волконский, — устало констатировала она, глядя на мою домашнюю футболку, проглядывавшую из-под распахнутого пальто. — Сколько еще ты будешь рисковать своей жизнью без малейшего толку? Тебе совсем жить надоело?
Переживала, понятное дело. Уже не за проект и не за работу, а вполне себе за меня. Как за некое подобие друга, полагаю.
— Василиса, — ответил я максимально спокойно. — Я их к себе домой не приглашал. О причинах, почему они вообще на меня нападают, не имею ни малейшего понятия. Я перестраховался, как мог, принял все доступные меры безопасности, но этого оказалось мало. Враг тоже учится. Тем не менее, я еще жив, а про большинство нападавших такого сказать нельзя. Чего теперь переживать?
Она поджала губы, обдумывая мой ответ. Крыть ей было нечем, в нападениях ведь и правда не было моей вины, а в этот раз я даже не подставлялся намеренно.
— Постарайся оставаться живым и дальше, — бросила она напоследок, возвращаясь к своей работе.
Засиживаться до глубокой ночи я сегодня не планировал. Ровно в шесть вечера, по окончании официального рабочего дня, собрался и вышел в приемную. Нужно было заскочить домой. Там остались уцелевшие вещи, мультиварка, какая-никакая одежда, и бросать это имущество на произвол судьбы я не собирался.
Мы спустились на первый этаж вместе с Марией. Она шла рядом, то и дело бросая на меня короткие, нерешительные взгляды.
— Мария Ивановна, — произнес я, когда мы вышли в холл. — Имею стойкое ощущение, что вы хотите меня о чем-то спросить.
Она смутилась, щеки слегка порозовели.
— Да мелочи это все, Дмитрий Сергеевич. Как можно вас беспокоить такими пустяками, когда вы такое прошли… Вам и так тяжело.
— Можно. Дозволяю, — невозмутимо ответил я. — Спрашивайте.
Мария помялась, перебирая ремешок своей сумочки.
— Я… Я хотела узнать. Вы могли бы меня научить этим вот вещам со сном? Ну, как вы к Илье ходите. Чтобы я тоже могла его проведать. В больницу зайти можно, конечно, но поговорить-то с ним так не получится…
Понимаю. Она просто хотела убедиться, что с ним действительно все в порядке. Увидеть, так сказать, воочию.
— Научить не могу, — честно ответил я. — Сноходчество слишком сложная наука для большинства людей. Пока освоите, Илья уже десять раз выздоровеет. Но могу попробовать организовать встречу. Могу же, Баюн?
Я скосил глаза на кота, идущего рядом со мной.
— Можешь, — отозвался фамильяр своим бархатным голосом. — С моей помощью и при должной концентрации… Проведем за руку, я думаю.
Охранник на посту кивнул нам, желая хорошего вечера. Мы ответили взаимностью, после чего вышли из здания.
— Ну вот, — я снова посмотрел на Марию. — Эксперт дал добро. Сегодня ночью попробуем, если хотите.
Ее лицо мгновенно просияло.
— А что мне нужно делать? — торопливо спросила она. — Куда-то подойти? Какие-то ритуалы провести?
— Никаких ритуалов, — я усмехнулся. — Просто ложитесь спать у себя дома, как обычно. Постарайтесь успокоиться и ни о чем не переживать. Я сам вас найду.
На том мы и распрощались. Мария, счастливая и окрыленная, побежала на автобус, а мы с Баюном направились к припаркованному самоходу.
Спустя несколько минут мы уже поднимались на свой этаж. Вместо срезанной спасателями двери теперь стояла простенькая, дешевая, деревянная — зато быстро. Чтобы не лезли в квартиру забрать уцелевшее.
Я отомкнул дверь, пропустил Баюна внутрь, а следом зашел и сам.
Выбитое окно в гостиной затянули пленкой, которая теперь мерзко шуршала на ветру. Стены покрывал слой черной копоти.
При дальнейшем осмотре моего (бывшего?) жилища незначительная, но ощутимая тоска все же кольнула душу. Я тут все-таки порядок и уют наводил, старательно и с душой. Отмывал, расчищал, налаживал быт. И вот теперь все мои труды насмарку.