Раньше этот изъян не давал о себе знать. «Весы» ставились либо в закрытых помещениях, либо на крошечном пятачке заброшенной промзоны, где никто не бродил и ничего не происходило. А ночной лес, как оказалось, невероятно богат движением.
Не смотря на все мои попытки привыкнуть, потерпеть, не жаловаться, через пару часов такой пытки внешнее наблюдение все-таки пришлось временно отключить. А внесение корректировок в алгоритм сделать первым в списке утренних приоритетов.
Прописать прямую зависимость между массой и силой сигнала, чтобы. С критической точкой, скажем, в шестьдесят килограммов, формой напоминающих человека, после которой сигнал обретет максимальную силу. Кроме того следовало добавить фильтр по скорости перемещения объекта. Чтобы если что-то по моим «владениям» перемещается слишком уж быстро — алгоритм меня предупредил вполне явно, не смотря на массу.
Тем я и занялся с утра, даже не позавтракав. А после, все так же не завтракая, провел ритуалы подсоединения алгоритмов.
«Страж». «Тишина». «Тишина-2». «Захват». Доработанный на микропробив чужих барьеров «Крематорий». Гибкая база «Алгоритмического Разделения», которой можно было откачать кислород из помещения, счистить с себя грязь или нарезать лук, просто меняя структуру намерения. «Отложка», которой я давненько уже не пользовался в силу того, что между одним, тремя или пятью моими обычными кинетическими ударами разницы почти не было из-за броников и щитов моих нынешних противников. И «Экспансия», так пока и не увидевшая боевого применения по той же причине.
Алгоритмические поля накладывались одно за другим, встраиваясь в структуру ауры, обеспечивая доступ к магии, никому кроме меня недоступной. С окончанием последнего ритуала привязки мой арсенал пришел в полную боевую (и не только) готовность.
Затем наступил черед физической тренировки. Отжимания, приседания, растяжка, и все дела. От былой немощи Волконского и следа не осталось, но работать еще было над чем. После тренировки последовала медитация, водные процедуры и «завтрак» в виде кружки кофе. Вечер следовало встретить голодным.
Примерно в это же время раздуплился Баюн. Как минимум вторую половину ночи он проспал на подоконнике в верхнем домике и теперь решил почтить меня своим визитом, спустившись в бункер.
— Доброе утро, Дим, — сонно пробормотал кот, сладко потягиваясь и выгибая спину дугой.
— Доброе, друг мой хвостатый, — отозвался я, делая глоток кофе.
— Какие на сегодня планы? Шашлыки?
— Мне кажется, или я слышу надежду в твоем голосе?
— Отвечать вопросом на вопрос — невежливо, это во-первых, — поучительно протянул фамильяр, усаживаясь на стул напротив. — Во-вторых, твою догадку я не стану ни подтверждать, ни опровергать.
— Значит, да. Но тебе ведь, вроде бы, все равно нельзя шашлык. Там же соль, перец, специи всякие…
Замечание заставило немного взгрустнуть. Шашлык, который невозможно разделить с близким товарищем, вполовину не так приятен.
— Это кто такое сказал? — Баюн хитро сощурился.
— Ветеринары.
— Конкретно обо мне?
— О котах в принципе.
— А я похож на простого всякого кота?
Резонно. Древний волшебный зверь, способный на многим попросту недоступный уровень магии, речь, убийство и искрометный юмор под определение «простого кота» подходил слабо.
— Ты к чему ведешь? — прямо спросил я.
— К тому, что мне, Дима, можно все.
Раньше он и про сыр так говорил, и про многие другие продукты сомнительной для животных полезности.
— Как так-то? Вообще все?
— Именно так. Мне ведь, строго говоря, физическая еда вообще без надобности.
Я с изрядным сомнением покосился на своего фамильяра.
— Память Волконского мне об этом не сообщает. Он исправно покупал тебе корм.
— Потому что скажи я об этом Волконскому — он бы удавился прежде, чем дать мне хоть одну гранулу самого дешевого корма, — фыркнул Баюн. — А ты, как я вижу, только обрадовался возможности делиться со мной своими кулинарными достижениями.