Справедливо. Старый Дима не жалел денег исключительно на себя и свои пороки. Сэкономить на содержании кота он был бы только рад.
— А зачем он тебе нужен, этот корм, в таком случае? Зачем мясо, сыр?
Баюн тяжело вздохнул, принимая вид умудренного жизнью философа, вынужденного объяснять очевидные вещи.
— А зачем ты заморачиваешься с шашлыком, вместо того чтобы просто отварить кусок мяса в пустой воде, или вон в мультиварку закинуть? Зачем покупаешь специи, зачем из овощей нарезаешь салат, солишь еду, перчишь ее? Почему вообще не питаешься самым дешевым провиантом из возможного, ориентируясь исключительно на пищевую ценность?
Мотивация за гастрономическими пристрастиями древнего зверя стала предельно ясна.
— Ты ищешь ощущений.
— Именно, — довольно подтвердил он. — Силы во мне поддерживает магия, это так. Иначе большую часть времени я бы проводил в форме, к примеру, африканского черноногого кота — настолько малой, насколько это вообще возможно, для банальной экономии энергии. Меня невозможно отравить, я не могу заболеть, мои раны заживают быстро даже без активного лечения. Я могу спокойно принять любую кошачью форму из существующих и даже несуществующих. И даже если мое нынешнее тело уничтожить, даже если его разложить на атомы — я не умру насовсем и не утрачу своей памяти. Повторная материализация на физическом плане может занять добрую сотню лет, но суть от этого не меняется.
— Понимаю, к чему ты ведешь.
— … но это не значит, что материальная еда мне не интересна. Мне незнакомо чувство голода, но вкус-то я ощущаю прекрасно, как и тяжесть насыщения. Иначе говоря, я ем, потому что вкусно и приятно, и ни по какой другой причине.
Слова кота произвели сильное впечатление, а на душе стало заметно спокойнее. Значит, даже если кто-то из этих вооруженных уродов все-таки сможет достать Баюна в бою — мне не придется по нему скорбеть как по безвозвратно ушедшему другу. Смерть для него — лишь длительный, неприятный отпуск.
И вечерний шашлык будет с кем разделить в полной мере. Славно.
— Понял, принял, — кивнул я, допивая остывший кофе. — И да, ты спрашивал про планы. Шашлык у нас на вечер, пусть как следует помаринуется.
— Тогда чем займемся сейчас?
— Боевой подготовкой. Будем осваивать территорию.
Баюн заинтересованно повел ухом.
— Опять со щитами попрактиковаться хочешь?
— Не совсем. Помнишь, как мы с тобой тренировались на заброшке перед тем, как брать Гаврилова? Ты там иллюзорных противников мне наколдовывал.
— А… — понимающе протянул кот, спрыгивая со стула. — Понял. Я готов.
Идея заключалась в следующем: помимо поисков невидимого некроманта и подготовки минных полей, в распорядок дня следовало внести ежедневные репетиции грядущей драки. Отработку всех возможных сценариев атаки на мое лесное обиталище, с любой стороны света, любым числом, в рамках разумного, с применением разной возможной тактики, с ошибками и совсем без них.
Именно так, и никак иначе, можно было приблизиться к более-менее точному прогнозу реальности. Никогда нельзя досконально предсказать, как поведет себя живой человек под огнем, и боевого опыта подобные симуляции, естественно, не заменят. Но в качестве подготовки они представляли собой лучший из доступных инструментов.
Над моим арсеналом Баюн тоже основательно поработал. Теперь при нажатии на спусковой крючок магострельное оружие в моих руках выдавало полноценную симуляцию выстрела, включая отдачу и звук. Иллюзорные противники реагировали на попадания, но при этом ни одного реального патрона не расходовалось.
Крайне полезная модификация. Если не включить в тренировку реальный вес, форму оружия и не привыкнуть непосредственно к стрельбе — в настоящем бою может быть плохо. Чем ближе весь процесс к реальности до малейших деталей, тем лучше, но тратить боевые патроны на призраков было расточительно и попросту неосмотрительно. Если весь этот свинец не переловят деревья и прочий ландшафт — куда-то он полетит, и куда-то же прилетит. Лучше не рисковать.
Имелось, однако, и некоторое несоответствие.
Поскольку противники, сгенерированные Баюном, являлись иллюзиями, и так же иллюзорны были их выстрелы и заклинания, мои автоматические алгоритмы на них не реагировали. Не докладывали о смещении масс «Весы», бездействовал «Страж», не видящий летящей в лоб физической угрозы. Не срабатывали в автоматическом режиме обе «Тишины», а «Крематорий» ничего не поджигал по-настоящему, потому как поджигать там было нечего, хотя Баюн все равно засчитывал пробив щита и попадание искры за смерть «противника».