Я плавно переместил водяной шар по воздуху и опустил его прямо в мангал.
Зашипело, пошел пар. Я подождал немного, нашел длинную палку и тщательно перемешал черную, мокрую жижу на дне стального короба. Ни одного красного пятнышка не осталось. Залито окончательно, ничего уже не разгорится.
Собрав остатки еды по пластиковым контейнерам, я убрал их в пакет. Сложил раскладной стульчик, занес в дом, занес стол, поставил контейнеры в холодильник, запер дверь и спустился в бункер. Катиться все-таки не пришлось, и то радует.
Внизу было тепло и спокойно. Я прошел в кабинет, открыв металлическую дверь, уселся за стол и открыл ноутбук.
Первым делом проверил рабочий мессенджер. Сообщения от Марии, Василисы и Сергея радовали своей обыденностью. День в Министерстве прошел без происшествий, работа шла как по маслу. Хорошо.
Я свернул окно мессенджера и подключился к внутреннему порталу Министерства, все еще не обновленному, хоть работы в этом направлении теперь и велись. Страницы грузились с раздражающей задержкой.
Требовалось найти историю межведомственной переписки. Я вбил в поиск фильтры по датам и отправителям, выискивая любые официальные контакты нашего отделения с наиболее интересными службами.
Наконец, нужная зацепка нашлась. Обычное письмо, запрос на поднятие некоторых документов за прошлый год, я так понимаю, в связи с каким-то расследованием. В самом низу стояла подпись исполнителя: «Младший архивариус ИСБ, Антон Чеботарев».
То, что нужно.
Я скопировал имя и фамилию, открыл в соседней вкладке социальную сеть и запустил поиск с привязкой по нашему региону. Система выдала несколько десятков результатов. Я отсеял школьников, пенсионеров и людей с закрытыми профилями.
Остался один подходящий вариант. На фотографиях был запечатлен ничем не примечательный мужчина лет тридцати, широко улыбающийся, в камуфляжной куртке, с рыбой в руках — вероятно, язем, и довольно крупным. Я просмотрел его страницу. Увлекался рыбалкой, состоял в сообществах любителей автомобилей какой-то марки, какой я не знал, и в клубе владельцев оружия, был подписан на новостные и юмористические паблики. Место работы в профиле указано не было, но мне его резюме и не требовалось.
Я внимательно изучил его лицо на фотографиях, запоминая черты: чуть крючковатый нос, тонкие губы, на аватарке взгляд жизнерадостный, но оно и понятно, рыбу мечты поймал, как никак. На остальных фото — не особо.
Это все имело одну цель: укрепление образа. За такой ориентир проще зацепиться во сне.
Убедившись, что образ надежно отложился в памяти, я выключил ноутбук.
Перед сном следовало провести медитацию, чтобы восполнить силы, потраченные во время дневной тренировки. Я сел на пол, скрестил ноги и прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на внутренних потоках энергии.
Получалось так себе, обожранное состояние давало о себе знать. Желудок, плотно набитый свининой и печеными овощами, мешал дышать, как полагается по технике, и почувствовать энергию сквозь эту тяжесть оказалось задачей нетривиальной. С горем пополам мне удалось немного стабилизировать резерв.
Затем — в ванную, на водные процедуры. Искупаться, почистить зубы.
Времени до глубокой ночи оставалось предостаточно. Можно было бы посидеть в кресле, почитать какую-нибудь книгу или посмотреть кино на ноутбуке, но мне не терпелось скорее взяться за дело. Наконец-то какие-то телодвижения в нужном направлении.
Я прошел в спальню, разделся, выключил свет и лег в постель.
Но заснуть на полный желудок оказалось той еще проблемой. Я ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, предвкушение предстоящей работы только бодрило, мешая. Мозг отказывался отключаться, фантазируя на тему «как мы их всех». Уснуть получилось далеко не сразу.
Но все-таки получилось. Я открыл глаза и обнаружил себя в привычной серой пустоте коллективного бессознательного. Баюн уже находился здесь, устроившись неподалеку и аккуратно обернув хвост вокруг лап.
— Долго же ты собирался, — заметил кот, не меняя позы.
— То ли у царства снов слишком узкие двери, то ли кто-то слишком много ест, — ответил я, осматриваясь.
Мы не стали тратить время на пустые разговоры и сразу перешли к делу. Я сосредоточился на образе Антона Чеботарева.
Но тут возникла непредвиденная сложность. Во время предыдущих экспериментов с непрошенными визитами в чужие сны моими целями выступали люди, к которым я испытывал вполне конкретную неприязнь. Даже к сыну Гаврилова, которого никогда в глаза не видел. А потому они мне были не совсем чужими, в каком-то смысле.