Сейчас же я искал человека, к которому не чувствовал абсолютно ничего, кроме прагматичного желания его найти. У меня имелись только внешность с фотографий и интересы из соцсетей.
Потому и связь устанавливалась со скрипом. Я стоял — или висел, не знаю, как лучше назвать бездействие в царстве снов — в пустоте, пытаясь силой мысли зацепить нужную нить. Представил строчки официального письма, печать Министерства, привязал этот информационный след к лицу из социальной сети и его язю… Получилось. В пространстве образовалось слабое, едва заметное натяжение, и я пошел по этому следу.
Вскоре мы оказались перед границей чужого сновидения.
— Мне нужно войти внутрь так, чтобы не привлекать внимания, — обратился я к Баюну, оценивая преграду. — Если я появлюсь там в своем обычном виде, его подсознание выдаст непредсказуемую реакцию. Как мне стать невидимым или хотя бы неприметным?
Чтобы слиться с фоном, надо было заранее знать, какие декорации он там выстроил, а я этого не знал. А облажаться не хотелось.
— Просто не существуй, — лениво отозвался фамильяр. — Ты постоянно пытаешься применять физическую логику к ментальным конструктам. Перестань проецировать тело. Стань бестелесным наблюдателем, точкой восприятия, и дело с концом.
Концепция звучала логично, но реализация потребовала усилий. Мой разум привык осознавать себя как материальный объект с руками, ногами и определенными габаритами. Я закрыл глаза и начал целенаправленно стирать собственные границы, стягивая осознание в единую точку, лишенную формы и массы. Ощущение вышло крайне специфическим, разум на мгновение выдал легкую дезориентацию, отказываясь принимать отсутствие физической оболочки. В конце концов у меня получилось. Я попытался посмотреть на свои руки и не увидел их, потому что рук больше не было. Отличный результат.
В таком формате я пересек границу сферы.
Оказавшись внутри, я сразу понял, что сон не из приятных. Архивариус Антон лежал на асфальте. Отчаянно дергался, пытаясь подняться или хотя бы отползти, но тело его не слушалось, будто парализованное. А прямо на него неслась огромная фура, ослепляя фарами.
Это совершенно никуда не годилось. Так еще проснется, чего доброго, а это мгновенно оборвет наш сеанс связи, и жди потом, пока он снова уснет. Кроме того, смотреть на страдания человека, пусть даже выдуманные его собственным мозгом, не входило в список моих любимых занятий. По крайней мере, человека, который ничего плохого вроде бы не сделал. Требовалось вмешательство.
Взять сон под прямой контроль и перестроить декорации силой воли я не мог. Моих навыков сноходчества для этого пока не хватало. С Ильей подобный фокус прошел исключительно благодаря уровню доверия между нами — его разум и подсознание не возражали против того, чтобы я порулил. Антон же находился в состоянии глубокой паники, его душа воспримет любое грубое вторжение как новую угрозу и начнет активно сопротивляться.
Но у меня на умел была иная техника, которую я назвал «инъекцией образа». Закинуть в ткань сна конкретное понятие, чтобы разум архивариуса сам ухватился за него и сменил обстановку.
Понятие первое: «некромантия». А что? А вдруг?
Асфальт и несущаяся фура исчезли. Архивариус теперь сидел в удобном кресле перед светящимся монитором, в комнате горел тусклый свет. Антон ожесточенно щелкал мышкой, глядя на экран, где фигура в черном балахоне поднимала из земли пиксельных скелетов.
Компьютерная игра. Вот, с чем у него ассоциируются некроманты.
Что же, попытаться стоило, благо, на успех расчета и не было. В этот сон я пришел за координатами его руководства: внешностью, именем, манерой поведения. Изучив эти детали, я смогу перепрыгнуть на следующий уровень и тянуть за ниточку дальше, пока не доберусь до искомой мною информации.
Я сформировал новую концепцию: «начальник ставит задачу». И направил этот посыл в саму материю сна, ненавязчиво, просто подкинул.
Комната с компьютером растаяла. Пространство перестроилось в строгий кабинет с бежевыми стенами и длинным столом для совещаний. Антон вытянулся по стойке смирно. Перед ним стоял плотный мужчина с волевым подбородком, одетый в идеально сшитый синий костюм.
— Чеботарев, вы опять сорвали сроки сортировки документов за прошлый месяц, — произнес начальник ровным, подавляющим тоном. — Если Петр Сергеевич не получит сводку по седьмому отделу к утру, последствия коснутся нас обоих. Вы меня поняли?