Попытка перенести придуманные во сне концепты на реальную бумагу всегда требует определенной сноровки. Мозг помнит форму, а рука выводит совершенно иные пропорции. Нужно было зарисовать схемы и узлы тех устройств, над которыми мы с Ильей мозговали ночью, пока свежие воспоминания окончательно не выветрились из памяти. Я потратил на это около часа. Получилось несколько довольно внятных чертежей. Инженерный подход Ильи в сочетании с моей алгоритмической логикой давали отличный результат, который теперь оставалось только воплотить в металле, пластике и магических кристаллах.
Закончив с бумагами, я перешел к бытовым вопросам. Жидкое есть тоже надо, иначе желудок рано или поздно объявит забастовку. Вот и поставил вариться бульон на щи, говяжий, с косточкой, все как полагается.
Дальше пошел стандартный утренний алгоритм: базовая физическая тренировка с собственным весом, медитация для укрепления «мышц» магических, водные процедуры и кружка кофейку. Приведя себя в рабочее состояние, я накинул куртку и вышел из бункера. Там меня уже ждал Баюн, готовый к очередной сессии издевательств, которые мы для солидности называли тренировкой.
Кот генерировал десятки иллюзорных наемников, я от них отбивался, устраивал засады, уходил с линии огня, «умирал», поднимался и повторял снова. Этим мы и занимались до самого обеда.
К середине дня организм наконец-то вспомнил, что ему нужно топливо для функционирования. На обед я решил скрутить шаурмы. Часть отстатков вчерашнего шашлыка разогрел заклинанием, затем взялся за соус. Основа — домашний майонез в рассчете на один желток и сто пятьдесят миллилитров растительного масла, взбитый заклинанием-«блендером», сочиненным мной на ходу.
Дальше пошли специи: половина чайной ложки хмели-сунели, щедрая щепотка сухой аджики, давленый чеснок и около ста граммов десятипроцентного йогурта без всяких подсластителей. Если не брать в расчет легкую остринку от аджики, то на вкус получился тот самый белый чесночный соус, который раньше продавали в ларьках с курами гриль. Я подсмотрел этот рецепт на ютубе еще в прошлой жизни, и с тех пор заправлял шаурму исключительно им.
Нарезал мясо, добавил лука, печеных овощей, щедро промазал соусом лаваш, выложил начинку, сверху еще соуса, свернул всё в плотный рулет и слегка обжарил на сухой сковороде до хрустящей корочки. Съел результат своих трудов с огромным удовольствием, а щи будут на ужин.
После обеда всё повторилось. Снова выход в лес, снова реалистичные иллюзии Баюна, снова монотонная отработка заклинаний.
И так далее. Каждый день, изо дня в день, я тренировался, допиливал алгоритмы, учился пробивать щиты и сами щиты изучал на предмет их разрушения. Неудача за неудачей, я становился крепче, сильнее, реагировал быстрее, изучал местность лучше, чем свои пять пальцев, потому как от досконального знания собственной пятерни не зависела ни моя жизнь, ни возможность добраться, наконец, до ублюдка, стоявшего за покушениями и не считавшегося с жизнями посторонних. Каждый день при поддержке Баюна я пробовал на прочность предел своих возможностей — и выходил за него, раз за разом, вечером буквально валясь с ног. Но валиться было нельзя, потому что вечер — для другого толка дел. Помочь ребятам с рабочими вопросами, помозговать над разработками, что-то изучить, что-то опробовать.
А каждую ночь — расследовал. Уж не знаю, шесть там рукопожатий или шестьсот, но процесс занимал куда больше времени, чем я рассчитывал. Вместо клубка, который можно распутать, потянув за ниточку, пришлось иметь дело с настоящей паутиной, пересекающей ведомства, должности, знакомства и связи. Батюшки, да я на пару незаконных схем ненароком вышел просто пытаясь добраться до хоть какого-то знания о некромантах! Вышел и записал, чтобы заняться плотнее, когда буду иметь на то время. В конце концов, сон еще не доказательство, может, это просто фантазии людей, не имевшие воплощения в физическом мире.
Было тяжело. Ощущение покоя и отдыха дальше первых дней не ушло.
Но знаете, что? Не возникало желания жаловаться. Наоборот. Мы наконец-то начали что-то делать. Не просто выживать и реагировать, но готовиться к наступлению, выходя, наконец, из глухой обороны.
И вот, в одну из ночей, мое расследование принесло свои плоды.