Лектор прокашлялся.
— Дело сто сорок второго года, — дребезжащим голосом сообщил он аудитории суровых безопасников. — Аристарх Ростовский. Столбовой дворянин. Имея допуск к закрытым библиотекам столицы, увлекся запретными изысканиями. Показательный пример того, как родовая магия в сочетании с неестественными амбициями приводит к полной деградации личности.
Я подобрался еще поближе, хотя что звук, что картинка четче не стали — оно ведь реконструировалось по памяти Стрешнева, а он это все видел ровно со своего места. Получалось даже забавно, будто увеличиваешь изображение низкого разрешения, только в полностью трезхмерном, реальном пространстве. Вроде и смотришь вблизи, а очертания мутные, ну хоть не пиксельные — и то хлеб.
Итак, дворянин-некромант. Логично. В те времена простолюдинов магии не обучали, знания оберегались пуще зеницы ока. Этот Ростовский явно имел хорошую стартовую базу.
Лектор начал зачитывать выдержки из протокола допроса, проведенного следователями Тайной канцелярии. Ростовского взяли живым, спустили в подвалы и попытались развязать ему язык доступными в те просвещенные времена методами.
Однако арестант не ломался. Вместо того чтобы каяться, он пытался протолкнуть сделку. Предложил следователю ни много ни мало — секрет вечной жизни.
— «Плоть моя суть лишь временное вместилище», — монотонно цитировал преподаватель слова некроманта из протокола. — «Предайте ее огню, разорвите на части — я лишь сброшу старую шкуру. Я бессмертен, и могу научить этому искусству того, кто проявит благоразумие».
Я мысленно поаплодировал следователю той эпохи. Будучи надежным винтиком в государственной машине, он от заманчивого предложения отказался, скрупулезно зафиксировал признание на бумаге и отправил Ростовского на костер. С точки зрения этики — безупречный шаг. С точки зрения упущенной выгоды — эпический провал. Расследователь проигнорировал колоссальный прорыв в магии просто потому, что тот нарушал должностные инструкции… Впрочем, учитывая, что некромантов он наверняка считал чистейшим злом и извращением, это можно понять.
Однако самое интересное началось дальше, когда лектор перешел к описанию самой казни.
Аристарха привязали к столбу на площади. Поднесли факел к хворосту. И тут произошла странность, тщательно задокументированная присутствующими.
Еще до того, как языки пламени лизнули сапоги приговоренного, Ростовский обмяк. Повис на цепях безвольным кулем. Когда огонь охватил его целиком, он не издал ни единого звука. Ни крика, ни стона, ни попытки вырваться.
— Официальное заключение комиссии того времени гласит: ранняя смерть, предположительно от разрыва сердца, вызванного страхом, — пояснил лектор, поправляя очки. — Присутствовавшие при экзекуции бояре, владевшие магией и способные считывать ауру, однако, утверждали обратное. До самого момента, пока огонь не разрушил жизненно важные органы, Ростовский излучал жизненную силу. Дескать, он был жив до самого конца.
Преподаватель перелистнул страницу своих записей, переходя к следующему делу, а я все усваивал полученные данные.
Смерть от страха? Бред полнейший. Человек, который в пыточной камере хвастается своим бессмертием и смеется в лицо палачам, не умрет от вида зажженного факела.
«Баюн», — мысленно позвал я кота.
«Слышу, Дима. Познавательная лекция».
«Тебе не кажется, что картина не сходится? Тело живое, жизненная сила ощутима, а реакций на внешние раздражители ноль. Будто…»
«Будто водитель выскочил из едущей машины», — закончил мою мысль фамильяр.
Именно. Может, я пытался увидеть то, что видеть хотел, но это же идеально укладывалось логику. Если плоть для него — лишь временное вместилище, зачем оставаться внутри, когда оболочку начинают поджаривать? Если он, конечно, не блефовал.
Я оценил свое нынешнее состояние. Сейчас я представлял собой сгусток сознания, блуждающий по чужим сновидениям. Мое физическое тело мирно лежало в кровати подземного бункера за сотни километров отсюда.
Аристарх Ростовский провернул похожий трюк. Поняв, что физический носитель уже не спасти, он экстренно эвакуировал сознание. Спрятал душу в царстве снов. Отключился реальности, перешел, если позволите, в облачное хранилище. И раз тело продолжало излучать энергию, значит, связь разорвалась не из-за физической смерти. Он ушел сам.