— Больше, чем ты, — я сделал шаг к нему. — Научи меня ритуалу, и я расскажу тебе.
— Лжешь.
— Проверь мое намерение, — предложил я. — Считай фон. Пойми, что я говорю чистую правду.
Аристарх горько усмехнулся.
— И как, считал ты мое намерение в моем собственном сне? Получилось у тебя увидеть ложь?
Справедливое замечание. Раз он смог безупречно сфальсифицировать собственные эманации в своей локации, логично предположить, что и я способен провернуть такой же фокус на своей территории. Верить мне на слово у него причин не имелось.
— Допустим, я вру, — я пошел с козырей, включая чистую прагматику. — Что тебе терять? У тебя есть малейший шанс получить ответы, против гарантированного вечного заключения здесь. Не обманывай себя, Аристарх. Мы с котом единственные, кто нашел тебя за сотни лет. Каков шанс, что мы окажемся не последними?
Старик поник. Его плечи опустились, иллюзорная фигура будто стала еще меньше. Он тяжело, обреченно вздохнул.
— Ладно, — пробормотал он. — Твоя взяла. На самом деле, я уже научил тебя. Все то время, что мы провели в моем замке, те долгие недели, уложившиеся для тебя в одну ночь, все мои демонстрации и лекции — это была самая настоящая, чистая наука. Я передал тебе фундамент.
— Кроме последнего ритуала.
— Верно, — Аристарх слабо кивнул. — Лучшая ложь — та, что имеет в себе весомую долю правды. Чем больше эта доля, тем лучше ложь. Моя обманка состояла из правды почти полностью.
— Даже твое гостеприимство? Даже радушие, радость от встречи с нами?
Сонный образ старика вздохнул.
— Нет, — ответил он. — Оно, верь мне или нет, из правды состояло полностью.
Не составило проблем считать его текущее намерение. Сейчас, в моем собственном сне, еще и ослабленный безжалостной экзекуцией и сломленный духом, он представлял собой практически открытую книгу. Защитных барьеров больше не существовало. Старик не лгал. Он действительно отдал мне рабочую теорию.
И действительно был нам рад. Только в последний момент желание обрести новую жизнь, реальную, в дивном изменившемся мире, про который я же ему и рассказал, все-таки взяло верх. Теперь же он испытывал вполне реальные муки совести из-за этого порыва.
— Что же, — я удовлетворенно кивнул. — Учи, в таком случае.
Некромант оказался верен слову. Он подробно, шаг за шагом, продемонстрировал мне нужный ритуал. Объяснил геометрию правильного круга, структуру вкладываемого намерения, интонационные акценты формулы. Я же внимательно слушал, понимая, что теперь у меня есть реальный инструмент для реального же допроса.
Настала моя очередь платить по счетам.
— Ты спрашивал, кто я такой, чтобы знать о смерти, — произнес я, глядя на сидящего на мнимом железобетонном полу старика.
Аристарх поднял глаза.
— Да. Спрашивал.
— Мертвец.
Некромант скривился.
— Лжешь!
— Ты влез мне в голову достаточно глубоко, чтобы соткать идеальный кошмар из моих страхов, — я пожал плечами. — Но не добрался до главного. Я вот тебя ругаю за то, что ты попытался пробраться в это тело, но и сам в нем не то, чтобы коренной житель.
Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Разоблачение факта моего попаданчества никогда не являлось моим самым большим страхом, а в последнее время и вовсе перестало таковым быть. Все равно собирался признаться.
Я вкратце изложил ему свою историю. Рассказал, как жил в совершенно другом мире, лишенном магии. Как погиб в аварии на перекрестке, и как очнулся здесь, в теле Дмитрия Волконского, сохранив свою личность и память.
Аристарх слушал меня, и от него все больше веяло искренним удивлением. Нет, ошеломлением — и сожалением.
— Как же так… — прошептал он, обхватив голову дрожащими руками. — Все это время…
Внезапно для самого себя я понял, что испытываю к нему… Сострадание. В одно мгновение коварный старый некромант, желавший вселиться в мое тело, а меня из него выкинуть, обернулся измученным собственным страхом стариком. Человеком, который своим выдающимся умом сам же выстроил для себя личный ад, золотую клетку, в какой и заперся на три столетия.
— Столько страха… — голос Аристарха срывался. — Столько боли… Ради чего?
— Столько усилий, чтобы найти секрет бессмертия, — закончил я его мысль. — Которым душа обладает по самой своей природе. Что ж, тебе больше не нужно бояться.
Некромант поднял на меня мокрые глаза и медленно, с трудом склонил голову в знак признательности.
Неожиданно для самого себя, я выдал следующие слова.