Я положил руки на руль и посмотрел в лобовое стекло. Квартиры больше нет.
Куда теперь ехать?
И на свой же вопрос ответил себе без малейших задержек. В Министерство. Куда же еще?
Я вывел служебный самоход со двора, аккуратно лавируя между мигалками пожарных и полицейских машин. Улицы ночного Каменограда ожидаемо пустовали, ни людей, ни самоходов, одни лишь фонари служили нашему перемещению безмолвными свидетелями.
В салоне тоже все больше воняло гарью — моя одежда насквозь пропиталась дымом, а сажа, казалось, въелась в сами поры на коже. Под свежими медицинскими повязками побаливали и зудели ожоги, напоминая о том, что я только что вышел живым из локального филиала ада. Благо, несильно, спасибо Баюну за это.
Сама судьба, видимо, велела ночевать на рабочем месте. Хотя, если признаться честно, в последнее время моя деятельность в казенных стенах все больше напоминала подработку на полставки. Дела чиновничьи — копание в бумажках, проверки, подписи, — все больше выполнялись по остаточному принципу. После деятельности независимого борца с преступностью и изобретателя.
Но меня такой расклад полностью устраивал. На то ведь и имелась команда. Компетенций Василисы было более, чем достаточно, чтобы возглавить разработку моих идей. Илья — как только отлежится в больнице и соблаговолит проснуться — возьмет на себя техническую реализацию, творя свою инженерную магию. Многие бумажные вопросы, согласования и прочие скучные вещи вполне могла закрыть и Мария.
Правда, некоторые бумажки все еще требовали моего рассмотрения, а определенные вопросы внимания. Придумывать способы поставить систему на место, если она мешает, решать определенные проблемы в ускоренном порядке, но таких задач стало меньше. Тем более после падения Гаврилова и Зацепина.
— Ты как, хозяин? — голос Баюна с пассажирского сиденья вырвал меня из размышлений.
Я мельком взглянул на кота, не отвлекаясь от дороги.
— Сыр жалко, — ответил я совершенно искренне, глядя на пустую дорогу впереди. — И мультиварку.
Кот помолчал пару секунд, переваривая услышанное.
— И все?
— А что еще? — я включил правый поворотник перед перекрестком. Пусть ни одной машины на дороге не наблюдалось, правила соблюдать нужно. По крайней мере, когда позволяет ситуация.
— Ну, ты теперь немного бомж, например, — заметил фамильяр. — Жилищный вопрос приобрел крайнюю степень остроты.
— Да и хрен бы с ним. Бомж так бомж, чего бухтеть-то? — я плавно вывернул руль вправо.
— Действительно, — фыркнул Баюн. — Подумаешь. Всего-то лишился единственного жилища и на волосок разминулся со смертью второй раз за вечер. Нормальные будни каменоградского чиновника.
В его словах содержалось здравое зерно. Любой нормальный человек на моем месте сейчас должен был бы трястись от пережитого стресса, убиваться по утраченному имуществу, находиться в состоянии глубокого шока. В родном мире я бы, наверное, и сам так поступил.
Но здесь… Пусть квартира Волконского и казалась мне все больше домом, по крайней мере в определенные моменты, потеряв ее я не ощутил ровным счетом ничего. Никакой тоски, страха, волнения. Вообще любое событие в этом мире воспринималось на удивление легко.
— Знаешь… — начал я, выравнивая машину на прямой улице, ведущей к Министерству. — Я и сам не могу сказать наверняка, почему так. Дух авантюризма проснулся, наверное.
— Может, потому, что у тебя в этом мире нет накопленного багажа? — предположил Баюн, и его тон утратил ироничные нотки. Он заговорил как тот древний, мудрый зверь, которым являлся на самом деле. — Квартира вроде и твоя, а вроде и не твоя. Чужие обои, чужая пыль. Тело тоже. Жизнь. Семьи здесь у тебя нет, друзья хоть и появились, но они совсем недавние. Даже смерть ты уже проходил. Терять по-настоящему нечего.
Я обдумал его слова. Действительно, что-то такое могло иметь место.
— Может, и так, — согласился я.
— А может, ты все еще питаешь надежду вернуться домой в глубине души, — продолжил рассуждать кот, глядя в лобовое стекло. — И всю эту реальность воспринимаешь как нечто временное. Может, даже нереальное в своем роде, хоть разумом и осознаешь ситуацию.
— И такое может быть.
— Не предрасположен к беседе, лаконичнейший хозяин? — Баюн дернул ухом.
Я улыбнулся.
— К беседе с тобой, дружище Баюн, я предрасположен всегда. И ты, скорее всего, прав. Как минимум в чем-то. Но точно сказать пока не могу — сам до конца не разобрался.