Бабах!
Вертолет рухнул прямо на позиции одной из наемничьих групп, от которых мы с ним оторвались, играя в догонялки. Огненный гриб взметнулся выше сосен, раскидывая горящие обломки. Нереалистично? Возможно. Но автора этой конкретной симуляции реализм не волновал изначально. Он хотел пойти вразнос, повеселиться — это и сделал, так или иначе.
«Выкуси, садист пушистый!» — мысленно хмыкнул я.
«Все для твоей же подготовки!» — притворно-обиженно отозвался Баюн.
Времени на отдых не оставалось. В лесу находились еще, самое меньшее, десяток уцелевших наемников, и они уже стягивались к моей позиции, обходя горящий остов вертолета.
Ну что ж, недруги мои мнимые, давайте же общаться.
К собственному удивлению, в этот раз я победил. Пятнадцать-ноль в мою пользу, и это не считая вертолета.
Меня пытались прижать — а я ускользал, по подготовленным и выученным путям. Пытались травить — а я закачивал их же отравляющий газ им под щиты. В огне не горел, в воде… Все еще тонул, теоретически, но лужи под мой размер в ближайшей видимости не находилось. Пробойный компонент «Крематория» справлялся с их щитами с первого раза в девяти из десяти случаев, в стрельбе из автомата я тоже поднаторел, ловушки также вносили свою, и весьма значительную, лепту.
Итог? Первая победа в сотканной Баюном симуляции.
Не буду лгать, я собой гордился. Смею верить, что имел на то право.
— Ты как? — вслух поинтересовался подошедший мохнатый виновник торжества. Или организатор.
— Как жирный Рэмбо, — ответил я, пыхтя и отдуваясь. Броник хотелось скинуть, а самому на него присесть, но нельзя. Дух требует закалки, понимать надо.
Именно так себя и чувствовал.
— Да ладно, не такой уж ты и…
— Рэмбо?
— Жирный. Особенно по сравнению с собой же трехмесячной давности.
— Да ладно, — я улыбнулся. — Атлетом меня тоже не назвать. Да и не надо, главное чтоб не мешало, а так-то масса и пригодиться может.
— Это да. Но предлагаю все-таки ее еще немного растрясти. Еще заход?
— Разумеется!
Та победа имела место в полушутливой ситуации, где Баюн откровенно пошел вразнос, пренебрегая реализмом и пытаясь попросту нагрузить меня до предела, посмотреть, как я отреагирую.
Но за ней последовала еще одна.
И еще. И еще.
Со временем этих выстраданных, вытянутых на чистом упрямстве и хитрости побед стало достаточно, чтобы прийти к заключению: я настолько готов, насколько это вообще возможно. Дальше — дело…
Нет, не случая. Мне, как айтишнику, известно лучше многих: истинной случайности не существует даже в вычислительных технологиях. Любой генератор случайных чисел опирается на сид — системное время, температуру процессора, шум микрофона, что угодно, хоть какую-то вводную. Компьютеры, в конце концов, это математика, а математика не создает что-то из ничего. Только преобразовывает.
То же верно и для вещей, с компьютерами не связаных. Все, что есть в мире — последствия тысяч факторов и причинно-следственных связей, переплетенных между собой. Даже бросок игральной кости определяет то, как ты ее бросил и из какого положения, когда тянешь карту из колоды — карта уже предопределена перетасовкой, она не генерируется из ничего. Без изменения начальных обстоятельств не изменится и результат. То, что мы в быту называем удачей — упрощенный ярлык, который мы вешаем на совокупность факторов, не поддающихся нашему осознанному контролю.
Именно за такими факторами теперь и стояло дело. За моей скоростью реакции в конкретную секунду. За поведением, усталостью и привычками конкретных врагов. За временем суток, когда они приедут, за моим физическим состоянием в этот момент, за направлением ветра в лесу и сотней других переменных. До чего смог дотянуться я оптимизировал. Остальное придется решать в моменте.
Значит, пора было звонить Милорадовичу и давать ему команду к сливу информации.
Но сначала — ужин. Кто знает, получится ли у меня еще хорошо покушать?
Как вначале, так и в конце. Снова мангал в лесу, снова розжиг углей облегченным «Крематорием», свинина на шампурах и конечно же овощи. Снова раскладной стул, вынесенный из домика под открытое (условно, принимая во внимание кроны деревьев) небо стол… Скромное лесное пиршество.
Только ел я теперь аккуратно и не спеша. В отличие от Баюна. Кот налетал на мясо с прежней яростью, переесть ему было куда проблематичнее, если вообще возможно. Я же не разделял такого энтузиазма, и не только потому, что не хотел снова пережрать. Вкусом наслаждался гораздо меньше, чем того хотелось бы. В желудке будто что-то ворочалось, того и гляди, какой-нибудь Чужой из брюха выскочит.