В общем, жребий брошен. Оставалось лишь перейти Рубикон, фигурально выражаясь, и надеяться, что потом условные Помпей и сенат не сломают мне лицо.
Я допил цикорий, вернулся в бункер и отправился в санузел. Почистил зубы, залез под горячий душ, позволяя себе полноценно отмокнуть — пошиковать, так сказать, на случай, если больше не смогу.
И вот, добрался до кровати, на которую и упал.
А сон не шел. Как бы я ни устал на наших с Баюном тренировках, как бы ни добивал свой магический резерв расстановкой ловушек и сушкой листьев, сколь бы ни был спокоен и уверен в себе, заснуть попросту не получалось.
И дело было не в страхе. Просто такое случается, когда остается только ждать чего-то важного. Неизвестный заказчик отправит своих бойцов не раньше завтрашнего вечера, тут сомнений не было. Но когда именно они появятся? Сколько их будет на этот раз? Как вообще пойдет бой? Мне не терпелось уже приступить к делу и с этим самым делом поскорее закончить.
Ворочаясь на удобном матрасе, я вспомнил, как в свое время точно так же не спал перед важными экзаменами в университете. Лежал, смотрел в потолок, хотя был полностью уверен в своей готовности и знал материал назубок. Захотелось рассмеяться. Да если бы я тогдашний знал, какие именно дела будут лишать сна меня нынешнего, то дрых бы сном младенца перед чем угодно, хоть зачетом, хоть экзаменом, хоть защитой курсача или диплома. Нервничать из-за оценки в зачетке на фоне перспективы получить молнией промеж глаз или заживо сгореть в магическом пламени — просто смешно.
Под спокойные воспоминания о той, прошлой жизни и тех временах, незаметно отвлекшие меня от предстоящей в ближайшие дни бойни, я наконец-то провалился в сон.
Князь Владислав Петрович Милорадович положил трубку телефона и убрал устройство во внутренний карман пиджака. Затем опустился в свое рабочее кресло и сложил руки домиком, глядя на напольные часы в углу кабинета.
Ждать оставалось недолго.
Не прошло и пяти минут, как в его сознание бесцеремонно вторгся чужой, скрипучий голос, перекатывающий согласные.
«Здор-рово, Милор-радович!» — прокаркало в голове.
Тон был весьма фамильярным, но князь давно привык к подобным манерам своей собеседницы.
«Добрый вечер, — вежливо отозвался Владислав Петрович. — Докладывай».
«Скинули! — сообщила Зефир. — Коор-рдинаты передали. Ждут. Как подтве-р-рдят, а крыса вер-рнется — в р-расход пустят. Всех пустят».
Милорадович ничуть не удивился. Иного от подобной публики странно было бы ожидать. Даже если бы про этих конкретных злоумышленников он не знал ничего, наемники, использующие в качестве рычага давления гражданских — женщин и ребенка, — не стали бы оставлять за собой живых свидетелей, когда надобность в инструменте отпадает. А эти, как стало известно, даже своих не стесняются устранять в рамках зачистки хвостов.
А значит, до жилища господина коллежского секретаря следовало добраться раньше него самого. К счастью, это не составляло проблемы.
Князь поднялся, поправил манжеты, приосанился. Снял с вешалки пальто, надел его и решительным шагом покинул кабинет, на ходу отправляя телепатическое предупреждение Волконскому.
Князь остановился у нужного подъезда. Металлическая дверь с магнитным замком преграждала путь. Ключа у него не имелось, тратить время на звонок с целью узнать код или ожидание случайного жильца было нецелесообразно.
Придется заходить своими методами. Однако отсутствие визуального представления о том, что находится прямо за металлической створкой, несколько мешало — требовалось тщательно отсканировать пространство.
На голой ветке старого тополя, растущего вровень с окнами нужного этажа, сидел крупный ворон. Птица скакнула на ветке и повернула голову.
«Я сама! — ворвался в разум князя телепатический клекот Зефир. Хоть она и могла принять форму любого пернатого, хоть воробья, хоть страуса, хоть птицы Рух, именно форма ворона больше всего приходилась ей по душе. Оттого даже в ментальной речи она подражала карканью. — Окно вдр-ребезги! Глаза — вон! Печенки — р-рвать!»
Милорадович улыбнулся краешком губ.
«Вынужден возразить, дорогая моя, — невозмутимо ответил он. — В квартире находятся гражданские, две женщины и ребенок. Не пристало травмировать их психику столь, прямо скажем, неэстетичными расправами. Кроме того, кто же ходит в гости с намерением оставить после себя кровавый бардак и выбитое окно? Это дурной тон».