Затем он подошел к окну, распахнул створку, и задействовал телекинез снова. Два невидимых тела выплыли наружу и начали плавный спуск.
Внизу, прямо под окнами, уже стоял неприметный пикап с открытым кузовом. Про вывоз мусора Владислав Петрович позаботился заблаговременно. Как только трупы опустились на металлическое дно, сидевший в кузове человек набросил на пустое с виду место кусок старого брезента. Пикап тихо тронулся с места и скрылся в переулке.
Милорадович закрыл окно, поправил съехавшую на край стола чашку с чаем. Окинул взглядом спящих женщин — они проснутся через час, и найдут квартиру пустой.
Стараясь не наследить, князь тихо прошел в коридор и телепортировался прочь.
Выйдя из подъезда, Владислав Петрович обнаружил Сухова ровно там, где его и оставил. Чиновник сидел на лавочке. Князь никогда бы не подумал, что сидеть можно с таким усердием, но именно так оно и выглядело. Казалось, будто сам акт удержания своего тела на досках скамейки был сейчас самым важным, самым ответственным действием во всей жизни коллежского секретаря.
Услышав шаги, Сухов дернулся и повернул голову, с ужасом посмотрев на своего начальника.
— Ваши гости покинули квартиру, Игорь Константинович, — невозмутимо сообщил князь, останавливаясь рядом. — Они больше никогда вас не побеспокоят. Ваша семья спит.
Сухов судорожно выдохнул, его плечи обмякли. Но страх никуда не делся.
— Я чувствую, что у вас есть вопрос, — любезно добавил Милорадович.
— Ч-что… — заикаясь и трясясь всем телом, выдавил чиновник. — Что теперь будет со мной, Владислав Петрович?
— Абсолютно ничего.
Сухов заморгал, явно не веря своим ушам.
— Вы… Вы меня прощаете?
— Важное уточнение, Игорь Константинович. Прощаю вас не я, — холодно уточнил князь. — Вас прощает господин Волконский. Он счел вас не более, чем инструментом в руках злоумышленников и жертвой обстоятельств, в связи с чем не считает любое наказание справедливым. Что делать с этой информацией — решать вам.
Не дожидаясь ответа, Милорадович развернулся и направился прочь со двора. В ту же секунду с ветки старого тополя бесшумно слетел крупный черный ворон, мгновение спустя скрывшись за крышей дома.
Глава 22
Я вновь сидел на пороге неприметного с виду, но укрепленного серьезными чарами охотничьего домика. Порог этот я перед приземлением привычно высушил и очистил модифицированным алгоритмом разделения, и теперь, с относительным комфортом восседая на деревянных ступеньках, потягивал цикорий.
Шла уже третья кружка. Честно признаюсь, жажду этого специфического напитка я полностью утолил еще на второй, но уходить с крыльца не хотел. А раз всё равно сижу — надо же чем-то занять руки. Почему бы не распитием суррогатного кофе?
Истинная причина моего бдения на свежем воздухе скрывалась в недавнем ментальном сообщении Милорадовича. Координаты переданы, ждите гостей, господин Волконский. Сам же князь в этот момент отправился спасать незадачливое семейство Сухова, и это намерение позволило узнать о моем начальнике нечто новое. Выходило, что князь, сколь бы матерым он ни был, не желал жертвовать даже ничтожным кротом и его родными, несмотря на очевидный риск для всей операции.
А не подумать об этом Милорадович не мог. Слишком уж интересное получалось совпадение: координаты моего убежища ушли заказчику, а передавшие их люди вскоре пропадают со связи. Не факт, конечно, что с теми наблюдателями наниматель вообще попытается связаться до начала штурма, но следовало быть готовым к худшему. Наемники могут заподозрить западню. Поймут, что я сижу тут и жду их с распростертыми объятиями. И тогда они либо не явятся вовсе, либо придут готовыми к любым сюрпризам — к той их части, к которой вообще можно быть готовыми.
И пусть. Не нам приносить в жертву посторонних людей, особенно несовершеннолетних. Да даже если семью не брать в расчет… Сухов, безусловно, вредоносное насекомое, заслуживающее многих кар, но смерть в их список лично я внести не могу. И хоть спасать его от наемников, строго говоря, мы были совершенно не обязаны, я предпочитал поступить именно так. Лучше уж заплатить трудностями одного конкретного вечера, чем качеством сна всю оставшуюся жизнь.
Тем более что они всё-таки явятся. В этом меня убедила одинокая массовая сигнатура, минут пять назад засветившаяся на показаниях «Весов». Разведчик.