— Майя… — я понизил голос, — если кто-то убивает человека. Какое наказание за это?
Она не сразу поняла. Потом резко вскинула на меня глаза — красные, ещё мокрые.
— Убивает? — переспросила она шёпотом.
Я кивнул.
— Просто скажи.
Она сглотнула и невольно покосилась на дом, будто оттуда могли выйти.
— Это… серьёзно, — тихо сказала она. — Очень. Почти всегда казнь.
Я коротко выдохнул.
— А если защищался?
Майя замялась, сжала пальцы сильнее.
— Тогда… смотрят. Если есть свидетели… если понятно, что иначе нельзя… могут смягчить. Но всё равно будут разбираться. Долго.
Она опустила взгляд.
— Иногда отправляют на рудники. На годы. Говорят… оттуда почти никто не возвращается.
Я едва заметно скривился.
Перспектива гнить на рудниках из-за пары подонков меня не прельщала. Справедливость — штука тонкая, особенно когда на полу две горы мяса, а из свидетелей только перепуганная девчонка.
— Нас же с тобой сошлют на рудники, — осознала девушка.
Ее глаза расширились от ужаса, а затем она снова прижалась ко мне, тихо всхлипывая. Похоже, слезы у нее уже просто закончились, осталось только тупое отчаяние.
Я крепко обнимал ее и лихорадочно соображал, как выкрутиться. Нужно было как-то избавиться от двух жмуров. Вынести их на улицу и где-то прикопать? Мы находимся в самом центре жилого квартала, тут провернуть подобное почти невозможно. Разве что дождаться глубокой ночи, но и тогда риск попасться на глаза случайному прохожему слишком велик.
— Надо позвать дедушку, он все решит! У него связи в городе есть, — внезапно отстранилась девушка, заглядывая мне в лицо.
— А кто он такой? — мне стало действительно интересно.
— Он владеет лавкой в центре, прямо на главной площади. У него много знакомых среди стражи, он совсем не маленький человек в городе. Уверена, он нам поможет и все уладит, — затараторила она, хватаясь за эту мысль как за спасительную соломинку.
Слова Майи звучали вполне правдиво. Лавка в таком престижном месте наверняка приносит огромные деньги. У владельца подобного бизнеса точно должны быть нужные подвязки и в страже, и в городской управе.
Решение проблемы казалось действительно заманчивым. Казалось бы, просто соглашайся, и всё быстро уладится, будто ничего не произошло. Но от этого варианта веяло каким-то неприятным, тревожным холодком.
Если дед возьмется за дело и начнет подключать связи, начальнику стражи или местному чиновнику все равно придется искать виновного. Вряд ли они смогут просто испарить два трупа из дома в центре города. Скорее им понадобится кто-то один, на кого можно повесить всё преступление, чтобы закрыть отчет и не ворошить лишнего.
Возможно, это говорила моя паранойя или привычка не доверять людям, но я отчетливо видел идеальную возможность свалить на меня всех собак. Семья Майи легко выйдет сухой из воды, сохранив репутацию и честное имя. Я же в этой истории останусь единственным убийцей двоих людей.
Всё могли обставить так, будто девушки вообще не было на месте бойни. В таком случае я терял единственного свидетеля, способного подтвердить самооборону. Если события пойдут по такому сценарию, мне останется только молиться, чтобы вместо плахи меня отправили гнить на шахты.
— Так что? — дрожащим голосом спросила девушка.
— Дай мне секунду подумать, — я осторожно придержал её за плечи, лихорадочно перебирая в голове варианты.
Ничего толкового в голову не лезло. Рисковать свободой и доверяться чужому человеку я не собирался, слишком уж велик был шанс оказаться крайним. Значит, придется выпутываться самому. В конце концов, я привык полагаться на свои руки. Если на кухне случался кавардак, я всегда знал, как навести порядок, и в этой грязной истории мне тоже придется стать своего рода уборщиком, чтобы не оставить после себя лишних хвостов.
— Майя, послушай меня внимательно! — я слегка отстранил её от себя и крепко взял за ладони. — Сколько стоит аренда этого дома?
Она замерла и лишь растерянно хлопала глазами. Слезы всё еще катились по её щекам, но рыдания наконец утихли. Видя, что она совсем потерялась, мне пришлось слегка встряхнуть её за плечи.
— Двенадцать серебряных монет… — едва слышно прошептала она, глядя на меня совершенно непонимающим взором.
— Отлично, считай, что я его снял.
Я выудил из кошеля двенадцать монет и впихнул их ей в ладонь, силой сжав её пальцы в кулак. Холодный металл помог ей хоть немного сфокусироваться.
— Сейчас ты идешь домой и говоришь родным, что успешно сдала дом. Запомни это. И самое важное — никого не пускай сюда в ближайшие дни. Вообще никого. Ты меня поняла?