— Ну, так что? — не выдержал я. — Берешь?
— Конечно, — он снова приоткрыл пробку и глубоко втянул запах. — Сильная вещь. Заряда даст столько, что я за день недельный план закрою.
— А ты чем вообще занимаешься?
— А? — он удивленно вскинул брови. — Лесоповал. Ты что, меня не знаешь?
Я прищурился, вглядываясь в его лицо, но память Дина не выдала ни одной подсказки. Копаться в ней не было желания, а на поверхности ничего не было.
Я просто отрицательно покачал головой.
— Я Бьерн. Начальник смены, валим лес на окраине города, — он неопределенно махнул рукой в сторону леса.
— А разве начальник не должен командовать, а не топором махать?
Мужик усмехнулся:
— Отчасти ты прав, но норма у меня всё равно есть. К тому же я Практик, в отличие от простых работяг, так что с меня и спрос больше — пахать приходится за троих.
«Практик»? Это еще кто такой? Вопрос вертелся на языке, но я промолчал, надеясь на подсказку памяти. Тишина.
— Практики — это те, кто покрепче обычных людей будут, — словно прочитав мои мысли, пояснил Бьерн. — Ладно, малец, мне пора.
Он достал из сумки мешочек, развязал его и, высыпав монеты на стол, не спеша отсчитал нужное количество. Не дожидаясь ответа, он зашагал к выходу, но в дверях остановился.
— Слушай… а ты сможешь алхимика заменить?
Вопрос застал меня врасплох. Он так легко поверил в мои способности, хотя даже не попробовал товар.
Смогу ли я заменить алхимика? Еще спрашиваешь! Если мастер варил свои зелья так, как я видел, то с моим опытом из прошлой жизни я быстро освоюсь. Дайте мне год, и я буду выдавать лучший продукт в этом городе. Особенно если конкуренты тут такие же, как Эйлар.
— Да! — твердо ответил я. — Только, скорее всего, не здесь. Эту лачугу заберут за долги, так что подыщу себе место попроще.
— Вот это дело. Будешь таким же хватким — старика быстро обставишь.
Бьерн развернулся и вышел. Дверь захлопнулась, и я снова остался один на один с хаосом, который устроили коллекторы.
На столе лежала горсть рыжих монет. Я взял одну и провел подушечкой пальца, чувствуя мелкие зазубрины и неровности чеканки. Металл быстро согрелся в ладони, перестав отдавать холодом. На серебро не тянет, на золото тем более — скорее всего, обычная медь.
Пересчитав монеты, я выяснил, что их всего двадцать одна. Выходит, я сделал скидку в половину, а значит, старик обычно берет… Быстро перемножив числа в уме, я получил ответ: сорок две монеты. До сих пор было неясно, насколько это много для местного рынка, но первые деньги приятно грели карман.
Желание лечь и раствориться в царстве Морфея было неимоверным. Но спать посреди такого хаоса совсем не хотелось. Поэтому — пора за уборку.
Я решил начать с инвентаризации, ведь теперь всё это добро принадлежало мне. Нужно было четко решить: что пойдет на выброс, что заберу с собой, а что получится выгодно толкнуть на рынке.
Делить вещи на хлам и сокровища оказалось непросто. Сложно оценивать имущество, когда не знаешь его реальную стоимость. Какая-нибудь безделушка, которой в моем мире цена сто рублей, здесь могла стоить как месячная зарплата рабочего.
В итоге я выбросил почти все инструменты, оставив лишь самый чистый нож, топор и всякие приблуды для готовки. Посуду тоже приберег — она еще точно пригодится. Деревянные баночки, где раньше хранились ингредиенты, совсем обветшали, а некоторые и вовсе прохудились. От них я тоже решил избавиться.
В углу комнаты выросла целая гора мусора, которую теперь предстояло вынести. Стеллаж, прежде забитый до самого верха, теперь стоял почти пустым. На полках осталось добра дай бог половина от изначального.
Закончив с уборкой, я бросил на пол мешок с сеном вместо матраса и рухнул на него.
Завтра нужно будет придумать, как выбираться из этой ситуации. Под завывание пустого желудка я незаметно для самого себя провалился в сон.
Проснулся я с первыми лучами солнца. В прошлой жизни я привык вставать еще раньше, чтобы успеть подготовить ресторан к открытию.
Тяжело поднявшись, отправился умываться и заливать голод обычной водой.
Немного освежившись, я твердо решил: так больше продолжаться не может. Хватит голодать.
С этими мыслями я покинул хижину, на ходу копаясь в памяти и пытаясь вспомнить, где здесь покупают еду. Эти воспоминания всплыли моментально. Дин и сам мечтал поесть, поэтому охотно помогал мне, направляя по сонным пустым улицам.
Дом старика стоял в очень бедном квартале. Кругом лепились одноэтажные деревянные лачуги, сбитые из разномастных досок. Большинство из них напоминали стоянки нищих где-то в Африке. Эйлар еще неплохо устроился — его дом хотя бы был в терпимом состоянии.