Почти у каждого дома был крохотный участок с огородом. С провизией, судя по всему, проблемы здесь были у каждого второго.
Дороги как таковой не было — просто тропинка, протоптанная людьми, вдоль который росла чахлая низенькая травка.
Пройдя от дома около километра, я выбрался на настоящую дорогу, которая начиналась прямо перед каменным мостом. Кладка была идеальной, с тонкими, аккуратными швами — я тут же вспомнил колодец во дворе старика. Похоже, здесь поработал один и тот же мастер.
Мелодичное журчание воды ласкало слух, а сам мост напоминал ожившую картину из учебника истории. Я бы с удовольствием насладился моментом, если бы желудок не сводило от голода. Ноги приходилось передвигать через силу, борясь с тянущей болью в икрах.
За мостом начался район поприличнее. Здесь стояли крепкие двухэтажные дома. Чем дальше я шел, тем меньше видел дерева и тем больше камня. Если двигаться в том же направлении, я рано или поздно окажусь в самом центре города.
Среди этих построек мне попался трактир «Семь миль». Память Дина твердила, что местная кухня — высший пилотаж. Мальчишка явно заблуждался: попробуй он хоть раз мои блюда, на здешнюю стряпню смотрел бы с презрением.
Эмоции парня внутри меня буквально толкали зайти внутрь — он был уверен, что денег нам хватит. Я и сам не капризен в еде и с радостью бы пообедал, но понимал, что для нынешнего бюджета это место слишком дорогое. Мне нужно закупить травы, чтобы сварить новые зелья и заработать. Так что сейчас каждая монета на счету.
Местный рынок сразу встретил меня густым ароматом свежего хлеба. Этот запах был таким родным, что я невольно вспомнил детство, когда жил по соседству с пекарней.
Разглядывая всё вокруг, словно деревенщина, впервые попавшая в столицу, я вышел к двум рядам лавок по бокам дороги. Молодые девушки как раз раскладывали товары, готовясь к наплыву первых покупателей.
Живот, учуяв еду, ответил очередным спазмом, буквально приказывая: «Хватит глазеть, шевелись!»
Повинуясь инстинкту, я двинулся вдоль прилавков, изучая ассортимент. Чего тут только не было: инструменты, оружие, куски брони, странные камни с рисунками, побрякушки и даже ряды разноцветных зелий.
Лавки с провизией спрятали в самой глубине, почти в центре рынка. Видимо, расчет был на то, что голодный человек пройдет через все ряды и совершит пару необдуманных покупок. Надо же, даже в этом мире работают уловки маркетологов из моего времени.
Наконец добравшись до нужных прилавков, я замер. Феерия запахов и вид свежих продуктов заставили рот наполниться слюной. Это было именно то, что должно было вернуть меня в человеческое состояние.
Я искал вариант подешевле, поэтому прошел до самого конца продуктовых рядов. Там меня встретила улыбчивая русая девушка с длинной косой. Глядя на нее, я невольно вспомнил классические картины: настоящая славянская красавица в традиционной сорочке.
— Ты присмотрел что-нибудь? — мягко спросила она, заметив мой затянувшийся взгляд.
— Прости, — я чуть улыбнулся, стараясь унять сбившееся дыхание. — На мгновение показалось, что я встретил старую знакомую. У тебя такое светлое лицо… от него веет домом, который я очень давно оставил.
Она коротко хихикнула, и я заметил, как нежный румянец тронул ее щеки. Девушка на миг спрятала лицо в ладонях, но тут же выглянула из-за них, не в силах сдержать ответную улыбку.
— Ох, ну и смутил ты меня, — она слегка подалась вперед, опираясь локтями на деревянную стойку. — Редко кто заходит ко мне с такими речами.
— Наверное, просто не у всех хватает смелости признать очевидное, — я сделал шаг ближе, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Меня зовут Дин.
— Мая, — представилась она, и в ее глазах заплясали искры. Она снова коснулась щек, пытаясь унять смущение, которое только подчеркивало ее очарование. — Ты всё-таки за хлебом пришел, Дин, или просто решил заставить меня покраснеть?
Мне нравилась ее реакция. Несмотря на мой потрёпанный вид и пустые карманы, она видела во мне человека, а не очередного оборванца. В этом было что-то по-настоящему живое.
— Каюсь, и за тем, и за другим, — я с теплотой указал на самую пышную, золотистую буханку, от которой еще шел едва заметный парок. — Сколько просишь за эту красавицу?
— Пять… ой, — Мая запнулась, бросив быстрый взгляд на мои стоптанные сапоги, и ее голос стал еще мягче. — То есть четыре. Да, четыре медяка, и она твоя.