Значит, эта мразь сделала всё ради денег. Я был готов в огонь и в воду ради него, а он решил убить меня просто ради лишнего процента прибыли.
— Тебя же… посадят… — выдавил я из себя остатки воздуха.
Яд работал пугающе быстро. Веки налились свинцом, тьма начала затягивать меня в свои объятия. Я отчаянно сопротивлялся, надеясь на чудо.
— Это редкий яд. Всё будет выглядеть как обычный сердечный приступ. А на камерах — чистота: никто в номер не заходил. Ты просто упал, тебе не успели помочь. Утром тебя найдет уборщица, вот и всё.
Он поднялся со стула, держа стакан в руке. Я не видел его лица, но кожей чувствовал его ледяной взгляд сверху вниз.
— Прощай, друг, — едва слышно произнес он. Шаги стали удаляться, тихо шикнула автоматическая дверь, отрезая последнего человека от меня и оставляя в абсолютном одиночестве.
Ярость и желание выжить жгли изнутри. Хотелось вцепиться этой паскуде в горло, доказать, что так нельзя. Но миру было плевать на мою жажду справедливости.
Сил бороться больше не осталось. Мир окончательно поглотила тьма.
«Вот и конец», — промелькнула последняя мысль.
— Дин, живо сюда! — мужской крик хлестнул по ушам, разрывая темноту.
Острая боль прошила затылок и волной разошлась по телу. Ноги подогнулись. Я рухнул на колени, пальцы сами впились в землю. Перед глазами всё поплыло.
Попытка инициализации…
Ошибка…
«Что? Какая черту ошибка⁈» — эта мысль когтями впилась в рассудок. Я держался за нее, чтобы не провалиться в багровый туман боли. Она была моим единственным якорем. А перед глазами уже неслась новая вереница строк:
Попытка инициализации…
Ошибка…
Что за чертовщина, почему я до сих пор жив? Я совершенно не понимал, что происходит, и изо всех сил пытался успокоиться.
Попытка инициализации…
Ошибка…
Поиск решения проблемы…
Наконец поток символов прекратился, давая мне секунду прийти в себя.
— Чего расселся, увалень? — непонятный старик навис надо мной, уперев руки в бока. Его лицо перекосило от брезгливости. — В мою лабораторию ученики годами в очереди стояли, чтобы просто помои выносить. А я трачу время на тебя? Вставай, ленивая скотина. Живо!
Я дернулся, собираясь выплеснуть ему в лицо всё, что думаю, но легкие будто залило свинцом. Вместо слов из груди вырвался лишь жалкий хрип.
Найдено решение:
Конфликт души и физической оболочки.
Рекомендация: Соединение душ посредством инициализации первой ступени.
Предупреждение: Дальнейшая задержка приведет к критическим повреждениям нейронной сети.
— Щенок, вставай кому сказал! — рявкнул он.
Хлесткий удар обжег щеку, голову мотнуло в сторону. В ушах противно запищало, а затем наступила тишина. Боль отхлынула мгновенно, словно кто-то просто выдернул штекер из розетки.
— Простите, мастер! — выдавил я, сам не понимая, как это произнес.
«Какой еще мастер⁈» — мозг буксовал, пытаясь осознать слова, вылетевшие из собственного рта.
— Бегом марш! — старик уже отвернулся, вытирая руку о грязный передник. — Мне нужно скорее закончить зелье.
Слушать его брюзжание не было сил. Я набрал воздуха, чтобы послать алхимика к черту, но мир внезапно схлопнулся в черную точку. В нос ударил смрад гнили, а наставник остался единственным светлым пятном в пустоте.
Перед глазами вспыхнули чужие образы. Маленький ребенок, прижимающийся к бездыханным телам родителей. Тяжелый пинок, вышвыривающий его на улицу из родного дома. Унизительная борьба с крысами за гнилые объедки в подворотнях.
Это были не мои воспоминания, но мозг быстро анализировал поток информации. В памяти всплыл один из рассказов чертова ублюдка Сашки — про то, как люди после смерти переселялись в чужие тела в совершенно иных мирах.
Эйлар — имя старика всплыло в сознании само собой. Именно он подобрал сироту, не дав тому окончательно сдохнуть с голоду. Остальным жителям этого города на судьбу мальчишки было плевать.
В голове щелкнуло: мастер — единственная защита. Мысли были не совсем моими, но логика была железной. Я сцепил зубы и, пошатываясь, начал подниматься. Сначала — выжить. Разберемся позже.
Дрожащими ногами я доковылял до двери хижины. Оперся на косяк, сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя, и зашел внутрь.
Старик уже возился у стола, нетерпеливо листая пожелтевшие страницы. Он что-то бормотал под нос, сверяя пузырьки на столе с каким-то списком в книге.