— Как ты? — спрашиваю, подходя ближе. В этот момент у него из-под рукава, чуть выше локтя, падает на землю какая-то вещь, похожая на браслет.
Он молчит, не проронив ни слова. Я подхожу еще ближе, желая сам рассмотреть, что там произошло.
Следы от укусов четко видны на коже. Несколько ручейков крови действительно стекают по предплечью. Мужик морщится, ощупывая рану, и демонстрирует мне ладонь, уже окрашенную в красный.
Вроде ничего непоправимого, если, конечно, в этом мире не существует бешенства. Тогда всё куда серьезнее. Благо почти весь удар на себя принял тот самый браслет. Причем на правой руке такой защиты нет — повезло, что волк прыгнул именно слева.
— Да вроде пустяк, — отвечает он наконец, закончив рассматривать рану. — А ну-ка, парень, притащи мне тряпки, — он кивает на гору вещей, которую мы бросили в начале боя.
Я не бегом, но быстрым шагом направился к барахлу, разбросанному по поляне. Подхватил свою сумку, а следом нашел и вещи Торина.
Попытался поднять его сумку и понял, что она весит в разы больше той, которую мне отдал Рен. Я попробовал закинуть её на плечо, как мешок, но не тут-то было. Слишком тяжелая ноша для моего слабого, истощенного тела.
Пришлось волочить её по траве, медленно переставляя гудящие ноги.
— Сможешь повязку наложить? — спросил он, когда я всё-таки дотащил его скарб.
— Думаю, справлюсь, — ответил я, вспоминая, как не раз бинтовал себя или поваров, когда кто-то случайно резался на кухне.
Он наклонился и зарылся в свою сумку.
Покопавшись, он вынырнул обратно, сжимая в руках кристально белую тряпку. На медицинский бинт она совсем не походила, но вряд ли здесь можно найти что-то лучше.
— А обрабатывать не будем? — уточнил я, когда он всучил мне этот белоснежный лоскут.
— Что обрабатывать? — Торин посмотрел на меня с искренним непониманием.
Захотелось самому себе дать подзатыльник за глупый вопрос. Очевидно же, что никакого йода или зеленки тут нет. А если и есть, то пользуются ими только богачи.
— Ну, не знаю… Может, зельем каким полить?
— Не, парень. Откуда у нас, простых практиков на этапе закалки, такие деньги? — он подставил руку, приглашая к работе. — В лавку зельевара нам путь заказан. Все городские алхимики ломят невероятные цены, нам такое не по карману.
Его ответ меня зацепил.
Вспоминая свой первый день и оплату от Бьерна за первый заказ, я был уверен в доступности зелий для каждого. Особенно если судить по тому скудному запасу продуктов, который мне удалось набрать на те деньги.
Тот запас был крошечным — мне одному дня на два. А будь у меня семья, мы бы всё съели за один присест.
— Может, промоем хотя бы? — спросил я, едва начав обматывать его руку тканью.
— Это еще зачем? — с любопытством поинтересовался он.
— Мне мастер рассказывал: чтобы не подхватить заразу через рану, ее нужно промыть кипяченой водой, — начал я излагать только что выдуманную легенду.
— А кто твой мастер?
— Эйлар, алхимик.
— А, тот прохиндей с мерзким характером?
— Насчет характера — чистая правда, — ответил я. — А почему прохиндей? Вроде он никого не обманывал.
Торин рассмеялся. Он честно пытался сдержаться, но выходило плохо. Я недоуменно смотрел на него, совершенно не понимая, что в моих словах такого смешного.
— Ой, прости, парень, ну и насмешил ты меня, — выдохнул он, отсмеявшись. — Да он дурил народ только так. Дай бог, если каждое второе зелье у него получалось, а в половине случаев он просто посылал заказчиков куда подальше.
Дин тут же возник, услышав знакомое имя. Послушав наш разговор, он принялся доказывать, что всё это ложь: мастер всегда варил на совесть и отдавал заказы.
— Это поэтому к нему все перестали ходить? — решил я уточнить детали.
Торин утвердительно кивнул.
Ситуация выходила странная. Один уверял, что мастер — честный работяга, другой — что Эйлар брал деньги и ничего не делал. Кому верить, я не знал. Дин мог многого не замечать, а у Торина могли быть свои причины для вранья.
— Давай без промывания, некогда ждать, пока вода нагреется, — вырвал он меня из раздумий.
— Ждать не надо, у меня есть готовая кипяченая вода, — я потянулся к сумке, висевшей у меня на груди.
Хорошо, что перед походом я додумался тщательно вымыть бурдюк и наполнить кипятком. Делал я это вовсе не ради чужих ран — просто боялся подхватить местную заразу через сырую воду. Поварская привычка к стерильности постоянно давала о себе знать.
— Ну, раз всё готово — делай, — он снова подставил мне руку.
Из раны по-прежнему сочилась кровь, но уже не так сильно, как раньше. Это меня удивило: у обычного человека такой укус кровоточил бы еще очень долго.