Эффекты/побочки:
Разъедает органику при длительном контакте.
Выделяет резкие пары, раздражающие глаза и дыхание.
Это была самая натуральная кислота. Не думал вывести ее всего из одного растения. Рецепт казался бесполезным, ведь я не планировал никого травить такой гадостью, но на всякий случай все же сделал запись в блокноте.
Продолжая в том же темпе, я выливал отвар, ждал, пока котел остынет, снова наполнял его и бросал случайную траву, которую вытягивал из мешка. Перед этим я только мельком проверял, не пускаю ли я в расход что-то по-настоящему ценное и редкое.
Тишину на поляне нарушало только монотонное, почти гипнотическое бульканье воды в моем котелке. Каждый раз, когда я выливал очередную порцию варева, резкое шипение углей казалось неоправданно громким, заставляя меня невольно вздрагивать.
Внезапный хруст где-то на границе света и тени мгновенно вырвал меня из раздумий. Мысли о рецептах и ингредиентах испарились, сменившись ледяным оцепенением. Я замер, боясь даже вздохнуть, и лихорадочно впился взглядом во тьму, готовый в любую секунду сорваться на крик и поднять лагерь.
По коже пробежала волна липкого страха, а сердце заколотилось так сильно, что его удары отдавали в самые уши. В горле пересохло. Источник звука обнаружился быстро — шорох шел со стороны спящего отряда, прямо из-за поваленного бревна.
На краю поляны мелькнуло движение. Из-за ствола, тяжело и прерывисто дыша, медленно поднялась темная фигура. Это был Ларк.
Меня отпустило так резко, что задрожали пальцы, а на лбу выступила холодная испарина. Напряжение, только что сковавшее всё тело, начало уходить, оставляя после себя лишь неприятную слабость.
Парень сонно закрутил головой, щурясь и пытаясь отыскать меня в тусклых отсветах углей. Он несколько секунд просидел на бревне, приходя в себя после короткого сна, а затем неуклюже поднялся и зашагал в мою сторону.
— Ты что, еду готовишь? — с надеждой спросил парень, хлопая заспанными глазами.
— Нет. С чего ты такие выводы сделал?
— Да просто ты у котла крутишься, вот я и размечтался… — Ларк грустно вздохнул, пытаясь заглянуть внутрь посудины.
Ситуация становилась скользкой. Постороннему мои ночные манипуляции могли показаться очень странными, и я всерьез опасался, что в голове у Ларка начнут складываться ненужные пазлы.
Лишнее внимание к моей персоне — это риск. Если кто-то пронюхает про Систему, сильные мира сего быстро запрут меня в золотую клетку и заставят варить зелья под конвоем.
Нужно было срочно придумать оправдание, чтобы он не задавал лишних вопросов. В голове пронеслось с десяток идей. Я сунул руку в этот табун и нащупал нужную мысль.
— На дне налет остался, — уверенно соврал я. — Намешал тут особый настой, чтобы его вытравить, а то обычным песком не оттирается. Грязная посуда для алхимии — это очень плохо, понимаешь? Привожу инструмент в порядок, так сказать.
— А, понятно, — Ларк присел рядом, уставившись на тлеющие угли, вокруг которых спал отряд.
Паршиво. Продолжать эксперименты с травами при свидетеле не получится. Я бросил взгляд на часы — песка в них оставалось еще на добрую половину моей смены. В этот момент желудок парня издал такой протяжный и голодный вой, что звук, кажется, разнесся по всей поляне. Ларк поежился и подвинулся поближе к огню.
— Что, голод спать не дает? — озвучил я очевидное.
Парень молча кивнул. Скорее всего, из общего котла ему достались одни объедки. Трудно тягаться за черпак со здоровыми мужиками, у которых желудки как бездонные бочки.
— На, держи, — я протянул ему миску с остатками еды. Эту порцию я предусмотрительно перелил из котла еще до того, как взялся за свои эксперименты.
— Спасибо! — парень принял миску так, будто я протянул ему сокровище.
Едва первая ложка оказалась во рту, Ларк на мгновение замер с озадаченным видом, а потом расцвел от восторга.
— Ого! Это… это просто невероятно! Я в жизни ничего такого нежного не пробовал, — пробормотал он и тут же принялся уплетать похлебку, набивая щеки.
Конечно, приятнее было бы услышать такой комплимент от какой-нибудь милой девушки, но и искренний восторг пацана согревал душу.
В прошлой жизни, в Москве, я не так часто слышал прямую похвалу, хотя и заправлял кухней в одном из самых элитных ресторанов. У высшего общества свои причуды — там не принято хвалить повара в открытую, а настоящих ценителей среди них было раз-два и обчелся. Главной наградой для меня всегда были не слова, а бесконечные очереди, выстраивавшиеся у входа в мое заведение.