С ней я отправился к месту, где недавно готовил зелья. Там устроившись на земле я принялся есть кашу, которую приготовил Ларк.
Для новичка получилось на удивление добротно: овсянка не превратилась в безвкусное варево, а пропиталась мясным бульоном, став густой и наваристой. Кусочки мяса, хоть и не таяли на языке так, как мои вчерашние, всё же сохранили мягкость и приятную упругость.
За костром воцарилось мертвое молчание. Никто не желал разговаривать, после поступка Рена. Все в ускоренном темпе включая меня уплетали еду приготовленную парнем.
Вскоре лагерь быстро свернули, и мы наконец продолжили путь.
На плечи снова легла сумка Рена и мешок с травами. Остальным приходилось ничуть не легче, ведь после сбора ценных растений груза заметно прибавилось. Теперь только Рен шел налегке, совсем без ноши. Подобная наглость удивляла, ведь самому крепкому и здоровому в отряде по логике следовало нести больше всех, но ему на такие вещи было явно плевать.
После отдыха ноги ныть перестали, зато лямки рюкзака теперь нещадно натирали плечи. Казалось, сумка за время отдыха стала только тяжелее. В такое охотно верилось. Рен вполне мог из вредности подкинуть мне туда пару булыжников.
Двигались мы вдоль реки изредка останавливаясь для сбора трав. Зверей практически не встречалось, что слегка удивляло. По идеи у водопоя их наоборот должно быть наибольшее число.
По отдаления от точки нашей стоянки нарастала тревога, мы все чаще останавались при шорохах и выжидали.
— Это что там, — указал Ларк пальцем на что-то непонятное белое стоящие посреди куста.
Весь отряд замер переводя взгляд в сторону, куда указывал Парень.
— Ломотень? — едва слышно произнесла Сейла.
Я пригляделся к тому, что было расположено в кустах. Можно было четко увидеть задницу белого медведя. Но приглядевшись стало понятно, что это просто большой булыжник причудливой формы.
— Так это камень, — я указал пальцем на часть выпирающую с другой стороны куста, благодаря которой сразу можно было понять, что это не зверь.
— Фух, — выдохнул Ларк.
Я не так сильно боялся этого ломотеня. Для меня по прежнему эти монстры представлялись обычными зверьми. Волки конечно были сильными и накладывали какие-то необычные чувства, но до скорости, которую не может заметить глаз не дотягивали.
Но даже с обычным медведем, без всяких духовных штук, встречаться не хотелось. Думаю, такая прогулка по лесу быстро стала бы последней.
— Не собираем больше травы, — заговорил Алан после очередной остановки. — У нас осталось слишком мало места, оставшиеся травы соберем, когда придем в нужное место.
Мы шли уже пару часов, но лес вокруг совершенно не менялся. Казалось, картинка просто зациклилась. Заблудись я в этой глуши, ни за что не нашел бы дорогу обратно.
Изредка нам на деревьях попадались различные метки, Алан их изучал, а затем мы меняли направление маршрута. Я пытался разобраться, но для меня они ничего не значили, а во время движения опасно было задавать лишние вопросы отвлекая на себя внимание.
Лес постепенно становился гуще, ветки все чаще цеплялись за одежду, а под ногами хрустел валежник. Но внезапно воздух посвежел. Тяжелый запах прелой хвои сменился чем-то сладким и легким, словно где-то впереди распахнули окно в цветущий сад.
Алан раздвинул последние колючие кусты и замер, давая нам пройти вперед.
— Ух ты! — не удержалась Сейла, едва мы выбрались из-за деревьев.
Перед нами раскинулась небольшая, почти идеально круглая поляна. На фоне мрачного леса это место казалось островком из другой реальности. Все пространство было усеяно густыми травами и цветами самых невероятных форм и расцветок.
Тонкие стебли покачивались от легкого ветра, наполняя воздух сладким, тяжелым ароматом, от которого слегка кружилась голова. Здесь были и ярко-алые бутоны, светящиеся в тени, и невзрачные на вид корешки, за которые в городе отдали бы целое состояние.
Настоящий рай, затерянный посреди сурового леса. Глядя на это буйство красок, трудно было поверить, что всего в паре сотен метров начинаются колючие заросли и опасные звериные тропы.
— Это самый центр, — негромко произнес Алан, осматривая территорию. — На всем этом участке леса больше нет места с такой концентрацией ценных растений.
Мы стояли завороженные, глядя на это природное богатство. Казалось, протяни руку — и наберешь целое состояние. Даже вечно недовольный Рен притих, жадно разглядывая добычу. Однако тишина на поляне была странной, почти неестественной. Здесь не пели птицы и не было слышно привычного стрекота насекомых, будто лес затаил дыхание.