— Похоже на то, — отозвался второй незнакомец. Скрежет вытягиваемой из ножен стали резанул по ушам громче, чем шум ломающихся кустов. — Значит, не придется тратить лишние дни на выслеживание этого недоразумения.
Только тогда я смог повернуть голову. Из зарослей неспешно вышли двое, едва удостоив нас мимолетным взглядом. Один лениво покрутил в руках тяжелое копье, наконечник которого зловеще блеснул холодным металлом.
У другого на поясе покоились ножны от парных клинков. В каждом движении чувствовалась та странная уверенность и грация, которая бывает только у людей, привыкших к постоянной опасности.
Эти двое не просто носили оружие — они казались его продолжением. Доспехи из темной кожи покрывали глубокие царапины и старые пятна крови, которые владельцы даже не потрудились очистить. Перед нами стоят люди, чья жизнь проходит в бесконечных схватках.
— Бегите! Там монстр! — сорванным голосом из последних сил выкрикнул Ларк, пытаясь предупредить случайных встречных.
Они не шелохнулись, когда земля снова вздрогнула от тяжелого топота Ломотня. Пока мы в ужасе вжимались в грязь, незнакомцы продолжали молча наблюдать за приближающейся стеной из меха и когтей. В их ледяном спокойствии сквозило что-то такое, от чего по спине пробежал холодок посильнее, чем от самого зверя.
Ломотень вылетел из чащи как живая гора, не сбавляя скорости. Огромная туша неслась прямо на нас, и я уже кожей чувствовал жар от его бешеного дыхания. Смерть была в одном прыжке, в одном взмахе когтистой лапы. Но эти двое даже не шелохнулись.
Копьеносец чуть наклонил голову, словно прислушиваясь к звукам леса, а не к реву монстра у себя перед носом. Его напарник лишь слегка сместил центр тяжести, и по поляне прошел странный, неестественный холод, от которого заложило уши.
— Не мешайте, — коротко бросил один из них.
В следующую секунду воздух вокруг незнакомцев будто натянулся и лопнул. Я не увидел броска или замаха, но сама атмосфера на поляне резко изменилась.
От практиков во все стороны разошлась волна чистой, концентрированной силы. Она была настолько плотной, что реальность вокруг них поплыла, как воздух над раскаленным костром. Ломотень, уже приготовившийся к прыжку, внезапно замер, словно наткнулся на невидимую стену.
Я для себя понял. Все прошлое было лишь детской игрой. Мы вляпались в нечто такое, о чем раньше только слышали в легендах.
Глава 19
Оцепенение зверя длилось доли секунды. Ломотень взревел с первобытной яростью, от которой заныли барабанные перепонки, и обрушился на незнакомцев всей своей массой. Однако дальнейшее мало напоминало обычную драку. Это походило на танец.
Копейщик даже не шелохнулся. В последний миг он сместился коротким, почти ленивым шагом. Огромная туша пронеслась рядом со мной, обдав жаром.
Взгляд едва уловил момент, когда неподвижный наконечник копья превратился в сверкающую молнию. Практик обошелся без замаха, просто выстрелив оружием вперед. Раздался резкий, влажный звук. Сталь глубоко прошила мышцы плеча зверя и тут же выскользнула обратно, оставив за собой фонтан темной крови.
Медведь взвыл и попытался развернуться, надеясь подмять обидчика под себя, но копейщик уже исчез. Движения мужчины пугали эффективностью. Пока Ломотень переносил вес для новой атаки, копье ужалило снова, на сей раз точно под лопатку.
Внимание приковали его руки. Каждое мимолетное движение хотелось запомнить. Оружие в ладонях мастера жило своей жизнью. Оно то удлинялось на всю длину древка, то мгновенно уходило назад, работая короткими поршневыми толчками.
— На перехват смотри! — прохрипел Торин, не моргая наблюдая за схваткой.
Практик постоянно менял положение ладоней, превращая древко в послушный инструмент. Когда медведь заносил лапу, боец не отступал. Он просто смещал центр тяжести и окованным концом оружия гасил инерцию удара, отвечая острейшим выпадом в незащищенное брюхо. Началось методичное, профессиональное потрошение лесного монстра.
Второй практик двигался бесшумной тенью. Его клинки оставляли на шкуре медведя глубокие кресты, но мастерство копейщика буквально приковывало взгляд, не давая отвлечься ни на секунду. Каждое движение мужчины казалось до ужаса простым, и в этой простоте скрывалась идеальная точность. Он не боролся со зверем, а будто заранее знал каждый выпад, вовремя подставляя сталь в самые слабые места.
Обезумевший Ломотень с хрустом снес молодую ель, пытаясь достать верткого противника огромной лапой. Вместо прыжка назад копейщик вдруг рванул вперед, сокращая дистанцию до минимума. Он перехватил древко почти у самого наконечника и резким коротким толчком всадил его глубоко в грудь монстра.