Посуда, конечно, от такого варварского обращения страдала, но это меньшее из зол. Грязный инвентарь — прямой путь к порче продукта, а побочные эффекты не нужны. Не хватало еще сварить бурду, дающую одновременно и «Сонливость», и «Бодрость».
Тогда получится совсем как в том анекдоте:
— Кто победит, если запить снотворное энергетиком?
— Не знаю, кто там победит, но сердце точно проиграет.
Занятый монотонным делом, я и не заметил, как ушел в себя. Мысли текли плавно, полностью отрезав меня от реальности — на кухне такая потеря концентрации недопустима, но здесь тело само выполняло привычные движения.
Из транса меня вывел шорох в кустах на краю участка. Я вскинул голову и поймал короткий отблеск. Прищурился. В зарослях притаился какой-то мелкий зверек. Мы несколько минут играли в гляделки, пока я продолжал мыть ступку, не отвлекаясь от дела.
Наконец гость осмелел и выбрался на открытое пространство. Это оказался обычный кот ярко-рыжего окраса. О, плавали — знаем! В прошлой жизни у меня жил такой же «апельсин», шибанутый на всю голову. Стоило оставить его одного, и по возвращении квартиру можно было смело выносить целиком на помойку.
— Кыс-кыс-кыс, — несмотря на предвзятость, я не удержался и начал его подзывать.
Кот замер, изучая меня пристальным взглядом, но спустя пару секунд всё же доверился. Он двинулся навстречу медленной, крадущейся походкой, водя хвостом из стороны в сторону, словно пытаясь меня загипнотизировать.
Наконец гость осмелел и подошел вплотную, а я медленно протянул руку. Кот отшатнулся и перевел взгляд с ладони на мои глаза. Не почувствовав угрозы, он осторожно обнюхал пальцы. А затем замурчал и начал ластиться. Я не выдержал и несколько раз провел ладонью по его воздушной шерстке, от макушки до самой середины спины.
Насладившись лаской, рыжий завалился на землю и посмотрел на меня с немым вопросом. Устоять перед этим взглядом было сложно, но накормить гостя было нечем.
— Сам голодаю, друг, — вздохнул я, погладив его на прощание.
Желудок подтвердил мои слова тоскливым урчанием. Время близилось к вечеру, а внутри с самого утра болтались лишь пара ломтей хлеба — издевательство для растущего организма.
— Заходи позже, я обязательно разбогатею, — пообещал я встал с земли. Пора было возвращаться к готовке.
Кот, не особо расстроившись, подошел к ведру, засунул туда мордочку и принялся жадно лакать воду. Бедняга пытался хоть чем-то забить пустой живот. Сердце неприятно сжалось, но я взял себя в руки и зашел в хижину.
Костер уже вовсю полыхал, отдавая жар котлу. До закипания оставались считанные минуты, так что стоило поторопиться — корень сам себя в пюре не превратит.
Я забросил имбирь в ступку и принялся растирать. Шел он тяжело, куда тверже, чем морской дурман. Тем не менее, я продолжал методично работать пестиком: Москва не за один день построилась, а вода камень точит. Набор поговорок как нельзя лучше описывал текущую ситуацию.
Сначала корень раскололся на куски, а затем начал превращаться в волокнистую желтую труху. В этот момент сработала профессиональная интуиция — поварская чуйка, которая никогда не подводила и знала тайминги лучше любых секундомеров.
Вода вошла в стадию «белого шума». Пора. Я быстро нашинковал мяту тупым ножом и отправил в котел. Жидкость тут же отозвалась бурным кипением. Перемешав варево длинной деревянной ложкой, я вернулся к ступке.
Нужно было дожать последние крупные куски. По рецепту имбирь добавляется ровно через две минуты после закипания. Секунда в секунду я всыпал измельченную массу в котел.
Тонкая стружка легла на поверхность и почти мгновенно ушла на дно. В нос ударил резкий, бодрящий запах ментола. Сразу вспомнились леденцы из аптеки, те самые, с крестиком на упаковке.
Медленно помешивая состав, я включил внутренний хронометр и засек на нем пять минут. Удивительно, время мастер указал, а весовку проигнорировал. Видимо, Эйлар готовил на инстинктах, как старый повар в придорожной забегаловке.
Когда время вышло, я аккуратно при помощи тряпок, снял котел с крюка и поставил на стол. Крышки под рукой не оказалось, поэтому пришлось импровизировать с круглой деревянной плашкой. Возможно, в этом неиндустриальном мире это и считалось крышкой.
Настояв отвар положенные пять минут, я снял крышку и вывалил туда остатки меда — примерно три столовые ложки. В черновик на листе я сразу внес примерные граммовки и описание текстуры. Теперь оставался лишь финальный штрих.