— Но когда, мама? Сегодня уже почти закончилось!
Робинтон прижал мать к себе, вдыхая знакомый с детства запах трав, которыми Мерелан перекладывала свою одежду.
— В общем, сделай это как можно быстрее, — сказала Мерелан. — Касия никогда тебе не простит, что ты прятал от нее… разве что, конечно, ты ее только что закончил.
— Нет, я написал ее летом.
У Мерелан вырвался возглас смятения.
— Но если, ты так мучался из-за этой вещи, почему ты не прислал ее мне? Я бы успокоила тебя.
Робинтон, честно говоря, и сам не знал, почему он не отправил сонату матери — но теперь, услышав отзыв Мерелан, он успокоился и почувствовал себя гораздо увереннее. Он знал, что мать никогда не стала бы хвалить его с таким пылом, не будь эта вещь действительно хорошей. В таких вопросах Мерелан не сделала бы поблажки даже родному сыну.
— Роб, а у тебя есть копия этой сонаты? Мастер Дженелл наверняка захочет играть ее на других свадьбах. Она такая… такая лиричная. Такая романтическая. Ах, Робинтон, как ты меня порадовал!
Внезапно настроение Мерелан переменилось.
— Знаешь, милый, я так устала… Проводи меня, пожалуйста, в мою комнату. Боюсь, я сама не найду дороги.
Проводив мать и вернувшись к себе, Робинтон тоже собрался лечь спать: было уже поздно, а завтрашний день обещал стать более чем насыщенным. Робинтон рассмеялся, стащил с себя одежду и улегся на широкую кровать — очень скоро она должна была стать их с Касией супружеской кроватью. Ночи стояли слишком теплые, чтобы надевать ночную рубашку, — да Робинтон все равно редко ею пользовался. Слишком уж он любил спать, обняв Касию и всем телом чувствуя ее близость; это было так уютно… Робинтон глубоко вздохнул — и понял, что слишком возбужден, чтобы уснуть.
А потому он отбросил легкое одеяло, встал и разыскал длинную рубаху. Новый наряд, пошитый специально ко дню свадьбы — ну, ко дню Встречи; нечего считать себя главной шишкой, — висел на дверце шкафа. Робинтон провел рукой по парче, выбранной по настоянию Клостана. Наряд действительно был хорошо пошит, и теперь Робинтон понимал, как важно правильно скроить и подогнать одежду по фигуре.
— Арфисты что, носят вместо одежды мешки? — язвительно поинтересовался Клостан, когда Робинтон собрался наконец заказать ткачам Тиллека новый наряд.
Мастер-целитель был высоким, как сам Робинтон, темноволосым и красивым; его тонкие, изящные руки были достаточно ловки, чтобы зашивать раны, и достаточно сильны, чтобы вправлять поломанные кости. Клостан работал в Тиллеке вот уже семь лет, с тех самых пор, как получил звание мастера. Тиллеку необходим был опытный целитель, и Клостан не жалел сил, справляясь с любыми задачами, какие только могли встать перед врачом в рыболовецком холде.
— Клянусь Первым Яйцом, парень! За что ты себя так не любишь? У тебя широкие плечи… — Клостан ткнул пальцем в своего собеседника. — У тебя тонкая талия… — Он ущипнул Робинтона за бок, но щипать было особо не за что — жир там действительно отсутствовал. — Длинные ноги. Ну так покажи это все в выгодном свете!
Брюки самого Клостана плотно облегали сильные, мускулистые ноги целителя — так плотно, что еще чуть-чуть, и это показалось бы непристойным.
— Речь ведь идет о твоей свадьбе! Покажи всем девицам, что они упустили! Пусть Касия тобой гордится.
— Чем? Тем, что я выделываюсь перед всеми? — возмутился Робинтон.
— Боюсь, Роб, выделываться ты никогда не научишься, — сказал Клостан и в притворном отчаянии покачал головой.
Он улыбнулся, продемонстрировав белоснежные зубы, — и даже темные глаза целителя, казалось, от этой улыбки засверкали ярче. Потом он вновь сделался серьезен и принялся перебирать ткани, предложенные портным. Клостан поочередно разворачивал отрезы и смотрел, какой цвет придется к лицу Робинтону, изрядно загоревшему за время летнего путешествия.
— Хм, да. Я знаю, как будет одета Касия, так что нам надо подобрать что-нибудь такое, что гармонировало бы с ее платьем. Хм. Пожалуй, вот эта парча будет в самый раз. Красновато-коричневый, теплый оттенок — в самый раз…
— Парча?!
Робинтон пришел в ужас. Он всегда был бережлив, когда речь шла о расходах. Сейчас он прихватил с собой достаточную сумму — достаточную, на его взгляд. Но парча…
— Ну не можешь же ты явиться на собственную свадьбу в обносках, как ты считаешь? — негодующе поинтересовался Клостан. — Подойди к этому вопросу с другой стороны: ты получишь праздничный наряд, который потом не стыдно будет надевать на Встречи, и истреплется он не скоро.