Робинтон крепко пожал руку Оголли, чувствуя, как что-то сдавило ему горло. Он был глубоко тронут тем, что и другие хранят память о милой его маме.
— Да, она бы очень радовалась…
— Она всегда говорила, что ты станешь главным арфистом, — подала голос Сильвина. Она обняла Робинтона за шею и звучно чмокнула в щеку. — Мама будет так за тебя рада, Роб, так рада! Она с самого твоего детства твердила, что тебя, дескать, ждет великое будущее.
— Роб, Петирон помогал нам подсчитывать голоса, — вклинился Джеринт, и в глазах у него заплясали озорные огоньки.
— Он тоже гордится тобой, Робинтон… — самым серьезным тоном произнес Оголли. — Правда-правда!
Робинтон лишь кивнул в ответ. Сильвина тем временем принялась хлопотать у буфета; она извлекла оттуда бокалы и мех с вином и протянула мех Робинтону — так, чтобы он увидел ярлычок.
— Бенденское?! — обрадованно воскликнул Робинтон.
— Дженелл сам его заказал — специально ради сегодняшнего дня! — сообщила Сильвина. — И я его сберегла, — добавила она, смерив Джеринта укоризненным взглядом, — так что открывай! Здесь хватит на всех!
Когда на следующее утро Робинтон вошел в кабинет мастера-арфиста, у него все еще здорово гудело в голове. Внезапно он заметил, что кто-то его ожидает, и резко остановился. Это был Петирон. Отца не было среди тех, кто вчера вечером пил за здоровье нового главного арфиста, и Робинтон на всякий случай отметил про себя этот факт.
— Робинтон, я хочу, чтобы одним из первых твоих распоряжений в этой должности стало новое назначение для меня, — чопорно произнес Петирон. — Я думаю, ты хорошо справишься с должностью мастера-арфиста. Я желаю тебе всего наилучшего, но мне кажется, что мое присутствие в цехе может создать для тебя лишние затруднения…
— Но… отец…
Непривычное обращение далось ему с большим трудом, и Робинтон мысленно обругал себя за то, что это прозвучало так неловко.
Петирон едва заметно улыбнулся; похоже, он считал, что секундная заминка Робинтона достаточно подтверждает его точку зрения.
— Думаю, тебе куда легче будет вести дела, если ты не будешь опасаться… ну, того, что я с чем-то не соглашусь.
Робинтон взглянул в глаза отцу и медленно кивнул.
— Я очень ценю твою заботу, но в этом нет необходимости…
— Я настаиваю! — заявил Петирон, упрямо вздернув подбородок. Сын слишком хорошо знал этот его жест.
— Но сейчас ни в одном из Великих холдов нет…
— Я предпочел бы холд поменьше.
— Но ты — мастер, и отправлять тебя в глушь…
— Именно об этом я и прошу.
— Но у тебя же есть прекрасный новый ученик — как там его, Домек? Мне казалось, ты доволен его успехами.
Петирон фыркнул и небрежным взмахом руки отмел робкое возражение.
— Этот молодой человек считает, что уже все знает. Так что теперь удовольствие возиться с ним достанется тебе.
Робинтон ухитрился сдержать улыбку. Он слыхал, что отец с Домеком уже несколько раз крупно повздорили — из-за хроматических вариаций. Похоже, Петирон встретил наконец достойного ученика.
— Я просто думал, что… — попытался он еще раз.
— Значит, ты ошибался. Так где сейчас имеются свободные места?
И Петирон щелкнул пальцами, словно подгоняя сына.
Робинтон обошел вокруг письменного стола, на котором в строгом порядке были сложены разнообразные послания. За последние несколько недель жизни Дженелл вводил Робинтона в курс всех дел цеха, так что Робинтон знал, где среди этих пергаментов лежат запросы холдов, желающих пригласить арфиста. Он взял нужную пачку и вручил ее Петирону.
— Вот, посмотри, что из этого тебя устроит, — сказал Робинтон, неохотно смирившись с неизбежностью. Но ведь он и вправду слегка побаивался, что отец начнет оспаривать решения, которые он намеревался обнародовать в самом ближайшем будущем. Особенно если учесть, что Петирон совершенно не верил в неизбежное возвращение Нитей. И вряд ли он одобрит, что Робинтон рекомендует обучать учеников четвертого года теории композиции. Да, если Петирон уедет, это и вправду значительно упростит дело.
— Я дам понять остальным мастерам, что этот перевод производится по моему желанию, а не по твоему, Робинтон, — сказал Петирон. Он выбрал из пачки пергаментов один и вручил его сыну. — Вот это мне подойдет.
Робинтон взглянул на письмо и удивленно сощурился.