— Он будет… умственно отсталым, — сказала Сильвина. — Мне уже приходилось сталкиваться с подобным. Я видела двух таких детей. Но они были добрые. И послушные.
— Добрые? И послушные?
Робинтон попытался осознать, что же это означает применительно к его ребенку. А потом он обхватил голову руками и попытался прогнать все возникшие в его воображении картины. Какая насмешка судьбы! Его первый — и единственный — ребенок будет добрым и послушным — но не любопытным, сообразительным, высоким, красивым — не тем, о котором он мечтал…
— Ох, Роби, ты просто не представляешь, до чего же мне жаль, что все так вышло! — Сильвина погладила его по голове. — Пожалуйста, не надо меня ненавидеть. Я так хотела подарить тебе… хорошего ребенка…
— О чем ты, Вин? Как я могу тебя ненавидеть? — Робинтон краем глаза взглянул на младенца. — Да и его тоже. Я буду заботиться о вас обоих…
— Я знаю, Роб.
А что еще тут можно сказать, он даже не знал. На протяжении первого Оборота Робинтон внимательно следил за Камо. А вдруг ребенку все-таки станет лучше? Вдруг острый ум, который должен был достаться ребенку по наследству, как-то проявит себя? Когда Камо впервые улыбнулся ему, Робинтон приободрился.
— Он знает твой голос, Роб, — печально пояснила Сильвина. — И знает, что ты всегда приносишь ему что-нибудь вкусненькое…
Сильвина даже не дотронулась до маленького барабана, принесенного Робинтоном, а ведь он сделал его сам, специально для малыша. Ребенок же уставился на барабанчик тем же безучастным взглядом, что и на все игрушки, какие ему предлагали.
— У него очень милая улыбка, — сказал Робинтон. И с тем ушел.
Глава 17
Шнырок снова объявился поздним вечером второго месяца нового Оборота. Он выглядел очень утомленным.
— Опять он за свое, — сказал Шнырок, роняя на пол потрепанную кожаную куртку и наливая себе вина. Он залпом опорожнил стакан.
— Может, тебе принести супу? — предложил Робинтон, заметив, что Шнырок промерз до костей, и поднялся с места. Шнырок помотал головой, налил себе еще стакан и подошел поближе к очагу.
— За что — за свое?
— За свои фокусы, — ответил Шнырок, с благодарностью рухнувший в освобожденное Робинтоном удобное кресло. — Я разузнал, как он захватывает холды — и большие, и малые.
— Что, правда? — Робинтон, ловко подцепив ногой табуретку, пододвинул ее поближе к очагу и уселся поудобнее, приготовившись слушать. — Давай, рассказывай!
— О, ты получишь от меня подробнейший доклад!
— Если ты не свалишься спать.
— Нет уж. То, о чем мне придется докладывать, уж точно не даст мне спокойно уснуть, — с горечью ответил Шнырок. Он допил второй стакан. — Знаю, что жаль так переводить славное бенденское, Роб. Но сейчас оно и к лучшему.
— Я тебя слушаю, — терпеливо сказал Робинтон, в третий раз наливая Шнырку.
На сей раз Шнырок пил не спеша.
— Он является к избранной жертве, весь такой любезный и обаятельный, и вовсю расхваливает хозяина холда за то, как замечательно тот управляет хозяйством. Потом он скупает на корню, что там только производят, и платит огромные деньги, именуя все товарами высшего качества. Потом он интересуется, как это им удается добиться такого прекрасного урожая на такой бедной, или, там, средней, или замечательной — или еще какой — почве — и это при такой сухой, или дождливой, или переменчивой погоде… Ну, и так далее.
— Короче, изо всех сил притворяется другом холда, — сказал Робинтон, понимающе кивая.
— Потом он присылает кого-нибудь учиться ведению хозяйства у этого холдера или начинает скупать там все, что ни попадя, да по самой высокой цене, и заставляет всех признать, как замечательно этот холдер со своей землей обращается и как он на ней процветает. И почему это они все дают себя так легко одурачить?
— Многие из горных холдов совершенно изолированы. Хорошо, если они хоть раз в Оборот выбираются на какую-нибудь Встречу.
— Это верно, — вздохнул Шнырок. — Так вот, при этом он не упускает случай сказать какую-нибудь гадость в адрес цеха арфистов, в особенности если в данном холде имеется свой арфист или холд расположен на проезжей дороге. Но делает он это очень осторожно.
Шнырок изобразил, как человек осторожненько вонзает кинжал и затем мягко его проворачивает.
— Приводит примеры того, как арфисты лгут либо приукрашивают реальные события. Сеет зерна сомнения. А потом — потом он приглашает хозяина с семейством к себе на очередную Встречу. Если наивный глупец верит ему, Фэкс предлагает прислать своих людей, чтобы заботиться о животных или обрабатывать поля, пока холдера с семьей не будет дома