Робинтон подскочил.
— Ей нехорошо?!
— Тише, тише, юноша. С ней все в порядке. Можешь не волноваться, — сказал Дженелл. Голос его звучал столь искренне, что Робинтон успокоился. — В порту Форта наверняка найдется подходящий корабль. Ты можешь воспользоваться его услугами и не злоупотреблять любезностью всадника.
— Но Ф'лон сам хотел…
— Тише, Роб. Я ни на чем не настаиваю. Но я полагаю, что будет лучше, если ты прибудешь в Бенден…
— Бенден?! — Робинтон просто поверить не мог в такое счастье.
— Да, в Бенден. Но — не на крыльях Сайманит'а. Этот молодой человек, твой друг — настоящая заноза в боку лорда Майдира. И он, и его отец, предводитель Вейра.
— Но ведь когда мы с мамой там были, лорд Майдир…
Дженелл поднял руку.
— Как я уже сказал, лучше будет, если ты попадешь в Бенден не на драконе. Я не хочу, чтобы тебя тоже сочли возмутителем спокойствия. Арфист Эварель с нетерпением ожидает твоего прибытия. Он скоро уйдет в отставку, и ты, возможно, займешь его место, если поладишь с лордом Майдиром. Вообще-то лорд интересовался, готов ли ты занять эту должность.
От дальнейших вопросов Робинтон воздержался. Он сам разберется, что там творится. Хотя странно это: холд не доверяет предводителю собственного Вейра…
Кстати, Ф'лон тоже что-то такое говорил. Но перед отлетом молодой бронзовый всадник подкинул Робинтону куда более веский повод для размышления.
— Дружище, а ты знаешь, что понравился этой красотке, Сильвине? — поинтересовался он. — На меня она не обратила ни малейшего внимания, зато с тебя глаз не сводит. Не упускай случая, Роб.
Ф'лон подмигнул Робинтону, хлопнул друга по плечу и привычным движением вспрыгнул на подставленную лапу Сайманит'а. И уже со спины бронзового помахал Робинтону.
Прощальная реплика Ф'лона так поразила Робинтона, что он даже не успел сказать другу, что они с Сильвиной дружили в детстве и, возможно, ей просто приятно увидеть товарища детских игр. Теперь же было поздно; Сайманит' уже изготовился к прыжку, и Робинтон поспешно отступил, спасаясь от тучи пыли.
В тот же вечер, позднее, когда Робинтон уже пересказал матери самое интересное, что произошло с ним за время жизни в холде Плоскогорье, он обнаружил, что слишком устал, чтобы заснуть. Хотя Мерелан и приготовила для него прежнюю комнату, Робинтон все-таки решил, что будет ночевать в покоях, предназначенных для подмастерьев. Он знал, что Мерелан огорчится, что ей хочется подольше побыть рядом с ним и самой о нем заботиться. Но старая детская будила в нем слишком много воспоминаний, к которым Робинтон не хотел возвращаться. А признаться в этом маме он тоже не мог. Возможно, Мерелан поняла все сама; во всяком случае, настаивать она не стала. Она осторожно, как бы между делом, упомянула, что лорд Тиллекский собрался жениться и Петирон готовит в честь такого случая невиданный праздник — потому-то и в цехе почти никого не осталось.
Мерелан тоже заметила, что Робинтон привлек к себе внимание Сильвины.
— Из нее выросла настоящая красавица. Прекрасное, звучное контральто. Ты ничего не писал для контральто?
— Ну, по правде говоря, писал, — признался Робинтон и потянулся за кожаным футляром с нотами. Лучше уж говорить о музыке, чем о внимании, которое якобы проявила к нему Сильвина. — Я переписал для тебя лучшие из моих мотивчиков.
Он намеренно употребил именно это слово — так некогда именовал его сочинения Петирон. Мать взглянула на него с укоризной.
— Роб, прекрати…
Тогда Робинтон рассказал ей, какой бурный хохот вызвало его открывшееся авторство у мастера Лобирна; похоже, рассказ позабавил Мерелан. Потом ей захотелось просмотреть все новые песни Робинтона, сыграть их, спеть вполголоса — а то, что ей особенно нравилось, и в полный голос. Робинтон негромко подпевал ей, не в силах удержаться; слишком долго он был лишен такого удовольствия — петь свои песни дуэтом с матерью.
— Радость моя, у тебя особый талант к песням и балладам, — сказала Мерелан, когда они закончили. — И ты делаешь большие успехи…
Она вздохнула. Робинтон, решив, что мать устала, собрал ноты и упросил ее отправиться отдыхать.