— Понимаешь? Поэтому если мы сунемся туда без толкового плана, может… всякое случится.
Это я прекрасно понимал.
Просто так приложить пропуск к двери Фонда 0 было равно самоубийству. Камеры висели на каждом углу, как чёрные, не мигающие глаза. Даже в три часа ночи, когда живых душ в архиве почти не оставалось, система наблюдения работает. Босх не был бы Босхом, если бы не обложил своё самое секретное хранилище слоями электронной защиты.
— Тебе вообще зачем туда понадобилось лезть?
— Надо кое-что проверить. Кстати, ты архивариуса Непомнящего случаем не знаешь?
— А этого, который зомби-старик? — лениво протянул кот.
— Стоп! Ты знаешь про него⁈
— Я же говорю — все тут знаю!
— Что с ним случилось?
— А вот как раз пошел он в Фонд Ноль и вышел потом оттуда такой — ненормальный. Без мозгов совсем. Так же, как и ты, кстати, ночью ходил туда. Потом вот таким стал. Каким уж чудом, но дополз до Фонда «А» — а ведь там на лифте подниматься черте сколько! — благо он тут недалеко находится. И там уткнулся в стену. Зациклился, папку одну все перекладывает.
— Уже не перекладывает, — сухо ответил я. — Пошли.
Мы подошли к терминалу поиска, стоящему в коридоре.
— Лина!
В этот момент воздух перед терминалом завибрировал и собрался в знакомую строгую голограмму. Аватар Лины, с идеальным пробором белоснежных волос и ледяным взглядом, материализовалась, прямо перед нами.
— Слушаю вас, господин Николаев.
Кот, едва увидев Лину, зашипел.
— Опять этот тостер говорящий!
— Обнаружена деструктивная активность в секторе Г-7, — произнес её безэмоциональный голос. — Повреждение имущества фонда. Уровень угрозы: низкий. Код нарушения 4-Б: «Животное в Архиве».
Арчи навострил уши и язвительно поднял бровь.
— Что за клевета? Какая я вам тут угроза? Напротив, я помогаю Архиву! На мышей, между прочим, охочусь!
Голограмма Лины слегка за мерцала, словно от возмущения.
— За последние тридцать дней, — отчеканила она, — в вашем присутствии зафиксировано семь случаев падения предметов с полок, три следа от когтей на переплётах семнадцатого века и один… химический инцидент у свитков польской некромантии.
— Какой еще химический инцидент? — уточнил я.
— Мои сенсоры фиксируют органические соединения аммиака и уриновой кислоты, — холодно парировала Лина.
— Вот ведь стерва! — прошипел кот.
— От блохастого слышу…
— Хватит спорить! — перебил их я. — Лина. Запрос по архивариусу Непомнящему. Для отчётности в рамках проверки фонда требуется подтверждение: вносились ли им какие-либо корректировки или уточнения в электронный каталог после даты подписания акта. Нужно понять объём работ.
Пришлось врать, потому что иначе этих данных было бы не получить. Да и предосторожность не помешает — электронный след нужно оставлять правильный. А Лина безусловно даст полный расклад — кто и о чем ее расспрашивал.
— Сотрудник Николаев А. С. Цель вашего запроса… подтверждена, — произнесла голограмма. Её губы едва шевелились. — Данные — отсутствуют.
— Подробнее. Почему отсутствуют, ведь он же… — я вовремя прикусил язык. — Он же ведь работал тут, пусть и очень давно. Посмотри по сессиям посещения. Возможно, он просто не успел внести необходимые данные в систему.
— Сессия архивариуса Непомнящего С. С. в Фонде 0 не закрыта… 268 дней 4 часа, 17 минут, статус: «В работе». Привилегии архивариуса 1-го ранга активны, не заблокированы.
Лина смотрела прямо на меня. Сквозь неё был виден узор на стене.
А я едва сдержался, чтобы не запрыгать от радости. Если сессия не закрыта, и система до сих пор видит в «спящей» сессии полноправного архивариуса высшего ранга, значит это сильно облегчает мне возможность проникновения в Фонд Ноль. Это как открыть дверь кабинета, поработать, а потом, перед уходом домой, забыть закрыть эту самую дверь.
И в эту дверь можно проникнуть.
— Привилегированный уровень доступа сохраняется, — продолжила Лина. — Но аутентификация для нового входа заблокирована по протоколу «Молчание». Сессия считается технически живой, но недоступной. Это противоречит внутренним правилам безопасности.
— Что это значит? — не понял я.
— Для активизации сессии необходима… идентификация архивариуса Непомнящего С. С. в системе.
Я тихо выругался. Рано радовался.
— Спасибо, — выдавил я, собираясь с мыслями. — Этой информации достаточно. Отчёт будет составлен корректно. Конец связи.
— Рада была помочь, — произнесла голограмма, и её образ начал растворяться, тая в воздухе, как дым.