— Выводы? — переспросил я.
— Тайная Канцелярия всегда делает выводы. И не всегда они всем нравятся.
— Тем не менее, я считаю это неприемлемым, — сказал я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Магическая метка. Наблюдение. Я не объект для изучения. И не подозреваемый — иначе вы бы действовали иначе. Это… вмешательство. Я хочу, чтобы её сняли.
Рудольф Бергер не моргнул. Синие глаза, казалось, стали ещё холоднее.
— Прямолинейность, — произнёс он. — Редкое качество в наши дни. Её ценят. «Объект для изучения»? — Он сделал паузу, подбирая слово. — Конечно же нет. Это грубое определение. Давайте назовём вас «потенциальным активом». Актив, чья природа пока не ясна и требует контроля. Метка — мера контроля.
— Я не согласен на такие условия контроля.
— А какие условия предложите вы? — спросил он с лёгкой, леденящей вежливостью.
Я замер. Ловушка. Любой ответ выдаст мои слабости или намерения. Сказать «никаких» — значит признать себя врагом. Сказать «другие» — ввязаться в торг, к которому я не готов.
Бергер, казалось, прочитал мои мысли. Он медленно выпрямился.
— Метафора «актива» мне нравится больше, — продолжил он, как будто мы просто обсуждали терминологию. — Актив можно изъять и поместить в хранилище. Можно пытаться изучать силовыми методами. А можно… инвестировать в него. Дать ему развиваться в контролируемой среде. Получать дивиденды в виде информации. И взаимовыгодного сотрудничества.
Он посмотрел на меня.
— Метафора с меткой… она устарела. Это инструмент поиска. Вы найдены. Теперь он избыточен. Я могу его снять. Прямо сейчас. — Он не пошевелился, но воздух между нами сгустился. — Но тогда исчезнет и наша… связь. А она может быть полезна. Вам.
— Чем? — вырвалось у меня. Я ненавидел себя за этот вопрос, но он был неизбежен.
— Информацией, — ответил он просто. — Защитой. Доступом. Тайная Канцелярия видит то, что скрыто от других. Архив… это не просто хранилище пыльных фолиантов. Это организм. Сложный, большой организм, в котором идёт скрытый патологический процесс. Непомнящий — всего лишь следствие этого. Острая фаза, привлекшая наше внимание. Но причина болезни… она глубже. И она представляет интерес. Не только для нас.
Умеет все-таки Инспектор красиво говорить! И вроде много сказал, и все понятно — но зацепиться не за что. Напрямую практически ничего не сказал. Одни намеки.
— Вы предлагаете мне стать… вашими глазами и ушами здесь? — решил пойти я ва-банк, и сам сейчас наблюдая реакцию Инспектора.
Бергер не выдал себя.
— Я предлагаю вам стать сознательным, информированным участником процесса, который уже идёт с вашим участием, хотите вы того или нет, — поправил он. — С меткой или без — вы теперь часть уравнения. Без нас вы — переменная без значения, которую можно обнулить при первой же необходимости. С нами… у вас появляется шанс понять правила игры. И, возможно, повлиять на её результат. В своих интересах.
Он замолчал, давая мне всё обдумать. «Переменная, которую можно обнулить». Это мне совсем не понравилось. И единственное, что мне сейчас оставалось — взять паузу.
— Я не могу дать ответ сразу.
Уголки тонких губ Бергера дрогнули на миллиметр.
— А никто и не просит сразу, — произнёс он. — Спешка — враг анализа. Мы готовы ждать. Мы умеем ждать. — Он поднялся со стула, давая понять, что аудиенция окончена. — Метка будет деактивирована. Как знак доброй воли. Но дверь для диалога останется открытой. Подумайте, Алексей Сергеевич. Подумайте, с какой стороны этой двери вы хотите находиться, когда она начнёт закрываться.
Я поднялся и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.
День только начался и мне поручено было задание: сверка каталога с физическим наличием в секторе «Эммануила Великого» — хранилище второстепенных магических трактатов XVII–XVIII веков. Не самое опасное место, но и не совсем спокойное: папки здесь дышали сонной, накопленной за века силой, от которой в воздухе вибрировала пыль. Впрочем, работа вполне рутинная.
Я вёл по полкам считыватель штрих-кодов, а в голове перемалывал слова Бергера.
За всеми этими полунамеками и иносказательностью скрывалось вполне понятное послание: «Работай на нас, или станешь расходным материалом в глобальной борьбе». Выбора, по сути, не было. Отказаться — стать мишенью для обеих сторон. Согласиться — надеть на себя удавку, пусть и бархатную. Нужно было найти третий путь. Играть в свою игру, используя их всех. Но для этого нужны были козыри. Информация. Союзники.