Она пристально посмотрела на меня ещё несколько секунд, будто сверяя с невидимым чек-листом. Потом кивнула.
— Ладно. Пошли, покажу комнату.
Комната была небольшой, с одним окном во двор-колодец. Простенькая железная кровать с безупречно заправленным бельём, стол, стул, платяной шкаф. Ничего лишнего. Но и здесь — тот же идеальный порядок. Стекло на окне блестело, на подоконнике стоял горшок с геранью.
— Ванная общая, через зал. Горячая вода — с семи до десяти вечера. Туалетная бумага — своя. Ключ один, потеряешь — сам будешь новый заказывать. Плата — первого числа. Без задержек. Всё ясно?
— Всё. Спасибо вам.
Она ещё раз окинула комнату и меня взглядом, будто проверяя, не нарушил ли я уже что-нибудь одним своим присутствием.
— Ужин в семь. Если опоздаешь — останешься без ужина, — и немного подумав, чуть теплее добавила: — Сейчас воду поставлю — чаю попьем.
Она вышла, закрыв за собой дверь.
Я облегченно выдохнул. Такого допроса я точно не ожидал, но, кажется, справился.
Я снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула. Присел на кровать. Пружины не скрипнули. Здесь даже кровать подчинялась общему закону порядка. Впрочем, это гораздо лучшего той квартирки, что я снимал у Анфисы Петровны. Тут тихо и спокойно. Что еще нужно после трудного рабочего дня в Архиве, где тебя на каждом углу поджидают то Инспектор, то Лыткин, то монстры?
В дверь постучали.
— Алексей, вода вскипела, пошлите пить чай.
А вот это хорошая идея! С обеда ничего не ел.
В кухне уже все было накрыто. И все та же идеальная чистота.
— Садись, — кивнула Тамар Осиповна на стул. — Я булочек напекла, с яблоками и корицей.
Мы сели.
— Так ты значит в Архиве работаешь? — спросила старушка, наливая мне чаю в чашку.
— Работаю, — кивнул я, принявшись уминать булочки — уж очень они вкусные оказались.
— Ну как там?
— Нормально.
Старушка покивала. Было видно, что тема Архива ей явно интересна — кажется, Костя говорил, что она и сама когда-то там работала.
— А Семен Семенович на пенсию не ушел?
— А вы знаете Непомнящего? — оживился я.
— Знаю⁈ Еще как! — старушка улыбнулась. — Много кого там знаю. А с Семой мы начинали, вместе на службу поступили даже в один день. Сейчас, подожди…
Она встала, вышла. Долго громыхала где-то в гостиной, потом принесла громоздкий фотоальбом. Раскрыла его, пролистала свои детские фотографии.
— Вот.
Она показала пожелтевший снимок.
— Это наш отдел, — она провела пальцем по рядам лиц. — Федор Степаныч, начальник, бывало, выпивал, но справедливый. Перешел потом на другую службу. Татьянка, душа нараспашку, вечно теряла ключи от картотеки. А это…
Она показала на молодую девушку, стройную, с косичками, смотревшую в объектив с умной, сосредоточенной строгостью.
— Это я. А это…
Её палец передвинулся в другую сторону, замер на молодом человеке с худощавым, умным лицом и внимательными глазами. Он стоял чуть в стороне.
— А вот Сема. Семён Семёныч Непомнящий, — голос Тамары Осиповны смягчился на полтона. — Лучший знаток старославянских вязей во всём отделе. И самый безалаберный в быту человек. Чернильницу мог опрокинуть на инвентарную книгу, пуговицы терял. Зато в тексте мог найти ошибку, которую три эксперта пропустили.
Она перевернула страницу. Вот они уже вместе, стоят у стеллажа, оба с книгами в руках. Она что-то показывает ему пальцем, он улыбается — редкой, лёгкой, по-юношески застенчивой улыбкой.
— Понимали друг друга с полуслова, — сказала она. — Он был… честным. До глупости. Если что-то было не так в описании, в классификации — он шёл напролом, не смотрел на начальство. Его карьера из-за этого и не сложилась. И как видимо остался до сих пор архивариусом. У него и амбиций никогда никаких не было. Просто работу свою любил. А я… проработала столько лет, да на пенсию пошла… Раньше времени… обстоятельства вынудили.
Она поспешно перевернула ещё несколько страниц.
— А вот Катя. Мы с ней подружки были. Вот Марта Андреевна, хорошая женщина, в том году умерла, язва у нее была. А вот… — она вдруг запнулась. — Алина… Хорошая работница, тоже подружка моя. Жалко, конечно, девчонку, — вздохнула старушка. — Хорошая была, умница.
— Алина?
— Да у нас работала. Вот она, — старушка протянула мне снимок. — Звали ее Алина, но все с первого дня ее начали называть ее Лина. Ей так шло это имя!
Я глянул на снимок… и на мгновение потерял дар речи. На нем была изображена красивая девушка с белыми волосами. Та самая Лина, виртуальная помощница Архива… Совсем еще не искусственный интеллект, а вполне обычный живой человек.