Утро после встречи в кафе началось не с приятного послевкусия, а с тупого удара в виде семи новых папок на моём столе. Жёлтые листки-поручения от Лыткина пестрели пометками «СРОЧНО», «ВЕРНУТЬ ДО ОБЕДА», «ПЕРЕПРОВЕРИТЬ ВСЕ СВЯЗКИ».
Видимо, Аркадий Фомич, отойдя от шока после визита Бергера, решил вернуться к любимому занятию — вымещению злости на мне. Или это был тонкий намёк от Босха — держать голову опущенной и занятой.
Пришлось вгрызаться в работу с каменным лицом, механически проставляя штампы, сверяя инвентарные номера, переводя взгляд с пожелтевших бумаг на мерцающий экран. Руки двигались, а голова была пуста, будто заполнена той самой архивной пылью. Лишь изредка уголки губ сами собой тянулись вверх, когда всплывало воспоминание о её смехе, о тёплом прикосновении к щеке. Это был единственный источник тепла в ледяном, конвейерном утре.
«Гормоны, — сам себе сказал я. — Помни про гормоны молодого тела, в которое ты попал, и которые влияют на разум, порой его туманя».
К обеду я едва выполз из-под груды бумаг. Спина затекла, в глазах стояла рябь от цифр. Но внутри что-то настойчиво толкало меня не к кофемашине, а дальше по коридору — в отдел оцифровки. Просто проведать. Увидеть её. Обменяться парой слов, украсть ещё одну ее улыбку, чтобы продержаться до вечера.
Подойдя к знакомой стеклянной перегородке, я замедлил шаг. Катино рабочее место — обычно аккуратное, с чашкой для карандашей в виде совы и маленьким кактусом — было… пустым. Не просто свободным. С него было убрано всё. Монитор выключен, клавиатура и мышь аккуратно отодвинуты в сторону, стул задвинут под стол.
Лёгкая тревога, холодный комок, начал формироваться у меня под ложечкой. Переехал на другое рабочее место?
Я обернулся, ища кого-то знакомого. Взгляд упал на Костю, который с озабоченным видом копался в ящике у своего стола, вываливая оттуда груду разноцветных стикеров.
— Костя, — позвал я, подходя. — Ты Катю не видел?
Он вздрогнул, выронил пачку зелёных квадратиков и обернулся. Увидев меня, его лицо, обычно оживлённое любопытством, стало странно напряжённым.
— Лёх… — Он оглянулся по сторонам, понизил голос. — А ты что, не знаешь?
— Что не знаю?
Костя потёр переносицу, его взгляд убежал в сторону пустого стола Кати.
— Её… отстранили.
— Отстранили? От работы? Почему? — Мои вопросы посыпались один за другим.
— С утра пришли из отдела кадров с бумагой, потом начальник ее прибежал, весь красный… Забрали пропуск, сказали не появляться в отделе до особого распоряжения. Вроде от самого Босха поступило распоряжение, — Костя говорил шёпотом, почти не шевеля губами. — Мария Ивановна слышала, как они говорили с начальников… что-то про «грубейшее нарушение архивных протоколов», «несанкционированный доступ» и «угрозу безопасности фондов». Очень серьёзное что-то, Лёх. Очень.
Глава 16
Ярость внутри была слепой и от этого еще более бесполезной. Её нужно было остудить и превратить в лезвие. В оружие. Для начала — понять, что именно они нашли на Катю, в чём ее обвинили.
Я тут же взял мобильник и набрал Кате. Но вместо ее голоса услышал стандартное: «Телефон отключен».
Чем же им так не угодила Катя? Я сжал кулаки.
Нет. Ярости тут не место. Нужно действовать иначе. Нужны факты. Конкретика. Чем Катя занималась в последние дни? Что могло быть истолковано как «нарушение»? В голове тут же всплыло: гербы. Она работала с гербовыми печатями XVIII века. Я сам ходил за этими документами в западное крыло вместо неё. Неужели в этом был подвох? Босх через ее начальницу подсунул ей какую-то «особую» папку, зная, что девушка либо испугается идти, либо… попадётся на чём-то?
Логика подсказывала: если они хотят убрать человека, им нужна улика. Значит, что-то должно было «обнаружиться» именно во время её работы с теми гербами. Или сразу после. Но зачем это делать?
Я подождал, пока отдел затих — многие разошлись на обед. Под видом поиска справочника по геральдике я подошёл к рабочему столу Кати. Стол был пуст, нижний ящик, где она обычно держала текущие работы, приоткрыт. Внутри — тоже ничего. Чисто. Словно выметено.
«Слишком быстро всё зачистили», — подумал я.
Тут нужен был кто-то, кто видел бы всё, но на кого бы не пало подозрение. Кто мог бы незаметно проникнуть туда, куда мне путь сейчас заказан.
— Арчи, — прошептал я, придя в хранилище. — Мне нужна твоя помощь.