Глава 2. Меж двух зол
Под покровом ночи, словно сама тьма пустила корни в его гриву, вороной конь нёсся сквозь чащу, с каждым ударом копыт вздымая облака серебристой пыли. Она оседала на ресницах, смешиваясь со слезами от ветра, что выл в ушах, как потерянная душа. Моё дыхание сплеталось с ржанием коня — неровное, прерывистое, будто кто-то сжимал горло ледяной рукой. Сердце колотилось так яростно, что казалось, вот-вот разорвёт грудь, выплеснув наружу всё: гнев, страх, память о его голосе. «Семья — это цепи, дитя. А цепи рано или поздно рвутся». Смех деда. Холодный. Металлический. Как звон кандалов.
Муся прижалась сильнее, её когти впились в ночное платье, будто пытались удержать меня в реальности. Её урчание, низкое и непрерывное, вибрировало у меня за спиной — заклинание против тьмы. Янтарные глаза, узкие щели в маске ночи, выхватывали из мрака отсветы стали: там, позади, в багровых плащах с гербом Брандтов, мчались они. Они убили их. Родителей. А я… я была слишком слаба, чтобы услышать правду за стенами детской.
Ветви хлестали по лицу, оставляя на щеках солёные дорожки — кровь или слёзы? Не важно. Лес сопротивлялся, стволы смыкались в попытке преградить путь, корни вздымались, как щупальца древних духов. Но конь, словно чувствуя моё отчаяние, летел вперёд, его грива — знамя мятежа.
И вдруг — свет.
Не свет. Взрыв. Ослепительный, ядовито-лиловый, он вырвал из тьмы кусок мира, обнажив корни деревьев, искривлённые, как кости великана. Конь вздыбился, его ржание превратилось в крик. Я вцепилась в гриву, чувствуя, как мускулы подо мной напряглись, готовые сбросить, избавиться от груза страха. Вспышка осветила его — силуэт в сине-чёрном мундире, с плащом, что трепетал, как крыло падшего ангела. Капитан Лиан Найтфолл. Его пальцы сжимали не меч, а огонь — малиновый, пульсирующий, словно живое сердце, вырванное из груди демона. За ним, будто порождения сумрака, возникли солдаты с печатью кронпринца — серебряный дракон, разрывающий цепь.
Но стражники Брандта уже окружали нас, их клинки сверкали, как зубы голодного зверя. Я узнала их лица: Карстен со шрамом через глаз, учивший меня стрелять из лука; Рейнхард, даривший резные фигурки в день именин… Предатели. Все.
Битва началась с тишины.
Той доли секунды, когда мир затаил дыхание. Первым рухнул Карстен — огненный шар впился ему в грудь, расплавив доспехи в зловещий венок из раскалённого металла. Воздух затрещал, наполнившись запахом горелой плоти, а земля, словно живая, вздыбилась под копытами моего коня. Лиан двигался как стихия, не подчиняющаяся законам: меч рассекал тьму, обвитый молниями, а свободная рука рисовала в воздухе руны, от которых трескалась кора на деревьях. Один шаг — и земля под ногой стражника превращалась в трясину. Взмах — и ветви сплелись в сеть, опутав двух наёмников.
Но дед не поскупился. Маги. Их посохи вспыхнули синим — ледяные шипы понеслись к капитану. Он прыгнул в сторону, и шипы вонзились в сосну, превратив её в глыбу хрусталя, которая рухнула, рассыпавшись на тысячи осколков. Один из них впился мне в руку — боль обожгла острая, чистая. Муся зашипела, её спина выгнулась, шерсть встала дыбом, и я вдруг увидела: в её глазах отражалось небо, полное звёзд. Как в ночь, когда я впервые встретила в лесу этот тёплый комочек…
— Держись! — крикнул Лиан, но его голос утонул в рёве нового заклинания. Земля разверзлась, поглотив мага с посохом, а зелёное пламя, вырвавшееся из ладони капитана, осветило его лицо — жёсткое, с серыми глазами, в которых мерцало что-то… знакомое? Боль?
Он исчез. Растворился в дыме, чтобы возникнуть за спиной у последнего мага. Меч вошёл в горло беззвучно. Кровь, тёплая и липкая, брызнула мне на руки. Юный стражник, мальчишка с веснушками, упал на колени, трясясь.
— П-пожалуйста… — прошептал он, и я узнала его. Поварёнок из кухни, воровавший для меня вишни.
Огненный шар Лиана не дрогнул.
Тишина пришла внезапно, как удар колокола. Только треск огня, пожирающего кусты, да хриплое дыхание капитана. Он стоял, опираясь на меч, его кровь смешивалась с вражеской, а в глазах, таких же серых, как пепел, читалась усталость веков.
— Зачем? — вырвалось у меня. Я запнулась, голос звучал чужим, сломанным.
Он медленно вытер клинок о плащ, движение точное, почти механическое.
— Они выбрали свою сторону, леди Брандт, — произнёс он, в его тоне не было ни злорадства, ни сожаления. Только тяжесть. — Как и вы.
Муся прыгнула на землю, её хвост дрожал, но она встала между нами, как рыцарь в крошечных доспехах из меха. Лиан взглянул на неё, и уголок его губ дрогнул — тень улыбки?