На мгновение граф прикрыл глаза, борясь с головокружением, а когда снова открыл их, в кабинете уже стоял безупречно собранный, словно заведённый механизм, человек. Он больше не мог позволить себе ни единой ошибки, ни малейшей слабости. На кону стояло слишком многое, целая страна, готовая пасть к его ногам. Из потайного ящика стола он достал небольшой флакон, наполненный мерцающей жидкостью, — последнее предостережение, хитроумное творение придворного зельевара. Как же хорошо, что он, предусмотрительный, заранее подстраховался. «Аромат Покорности» — пленительное творение Айрин, ее невинное, почти детское детище, — теперь источал тошнотворный запах гнили и разложения. Гарет медленно вдохнул его терпкий аромат, стоя у огромного стрельчатого окна, и в памяти всплыли картины светских раутов и приёмов, где надменные дворяне с томным видом подносили платки к носу, даже не подозревая, что их воля уже давно сплетена в тугие узлы, подчиняясь невидимому контролю.
— Скоро, — прошептал он, растягивая губы в хищной, самодовольной улыбке, глядя на свое отражение в цветном витраже, где багровое солнце королевства Эйден, словно кровожадный хищник, безжалостно пожирало золотую корону Велтралиса. — Скоро вы все будете ползать у моих ног, вымаливая прощение.
За окном порыв холодного ветра безжалостно заметал последние следы погони, стирая их с замёрзшей земли, но граф уже лихорадочно составлял новый, ещё более коварный план. Внучка? Всего лишь незначительная пешка в большой игре. А пешками, как известно, иногда стоит безжалостно жертвовать, чтобы в итоге поставить королю сокрушительный мат.
***
Лиан Найтфолл с непроницаемым выражением лица вёл меня по зловещему лабиринту королевской темницы, сырой могильный холод пробирал до костей, а воздух был пропитан тошнотворным запахом запекшейся крови, пролитого пота и всепоглощающего страха. Низкие сводчатые потолки, густо поросшие чёрным мхом, зловеще нависали над головой, словно стремясь раздавить в зародыше даже робкие ростки надежды. Молчаливые стражники в начищенных доспехах, украшенных чеканной печатью кронпринца, безмолвно пропустили к последней, самой охраняемой камере — грубой железной двери с небольшим глазком, сквозь который едва пробивалась тонкая полоска тусклого, словно умирающего, света.
— Он здесь, — бесстрастно произнёс Лиан, положив свою сильную руку на проржавевший засов, но я, вопреки ожиданиям, остановила его резким движением.
— Я войду одна, — твёрдо заявила я, чувствуя, как внутри поднимается ледяная волна решимости.
Капитан на мгновение замер, внимательно изучая моё лицо, словно пытаясь прочесть мои мысли. В дрожащем свете одинокого факела мои глаза казались совершенно стеклянными — слишком сухими и пустыми для молодой девушки, которая готовится встретиться лицом к лицу с хладнокровным убийцей своих родителей.
— Он закован в цепи и скован мощным подавителем магии, — предупредил капитан Найтфолл, нарушая молчание, и протянул мне тяжёлый железный ключ, ощутимо холодящий ладонь. — Но не стоит его недооценивать, Айрин. Змея кусается, даже когда ей отрубают голову.
С душераздирающим скрипом, словно жалуясь на свою судьбу, массивная дверь приоткрылась, обнажая мрачное внутреннее убранство камеры, где на грубой каменной скамье, словно сломленная птица, сидел Лиран Найт. Его некогда горделивая осанка сломалась под тяжестью пыток и времени, как старый проржавевший меч, а лицо, испещрённое сетью багровых шрамов и покрытое недельной щетиной, напоминало потухший фонарь, в котором давно закончилось масло. Но глаза… глаза предателя, словно два тлеющих уголька, всё ещё горели тусклым, злобным пламенем.
— Айрин Брандт, — прохрипел он, по камере прокатился зловещий раскат смеха, сопровождаемый лязгом тяжелых цепей. — Или уже Найтфолл?
Я, не говоря ни слова, закрыла за собой дверь, всем телом ощущая могильный холод, исходящий от шершавого металла. В смрадной темнице отчетливо чувствовался тошнотворный запах гниющей плоти, смешанный с густым, приторным ароматом ладана — странная, почти кощунственная смесь, словно кто-то отчаянно пытался отмолить свои страшные грехи прямо здесь, среди крови и страданий.
— Ты нашёл их в тот день, — мой голос, несмотря на бушующее внутри пламя, звучал ровно и бесстрастно, словно я много раз репетировала эти слова перед холодным зеркалом. — Ты привёл людей графа. Ты убил их.