Погрузившись в мучительные размышления, я вплотную занялась поиском формулы для нейтрализации «Аромата покорности» — с помощью которого граф опутывал своими сетями высокопоставленных особ.
За эти несколько дней между мной и Лианом возникла странная близость. Мы обменивались шутками за завтраком, а по вечерам я часами могла наблюдать, как он чистит клинок у окна, за которым моросил осенний дождь. Его смех — низкий, чуть хрипловатый — стал таким… привычным. Казалось, я знала его многие годы, а не несколько дней.
Я встряхнула головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Сейчас было не до них. Замерев на мгновение у двери кабинета Найтфолла, я усилием воли подавила внезапно нахлынувшее волнение. Дубовая дверь, украшенная простым, но элегантным узором, казалась непомерно тяжёлой, словно хранила в себе тайны, которые не хотела выдавать. Глубоко вдохнув, собираясь с духом, я толкнула её и шагнула внутрь.
— Для зелья нужны корни мандрагоры и цветы лунной лилии, — прозвучало громче, чем я планировала. Голос эхом отразился от каменных стен кабинета Лиана, где даже воздух казался пропитанным сталью и дисциплиной. Я развернула свиток на его столе, смахнув карту с пометками о патрулях. Бумага шелестела, как осенние листья под ногами беглеца, а запах — горькая полынь, смешанная с пылью архивов — напомнил мне подвал деда, где когда-то пряталась от грозы.
Лиан не шевельнулся, прислонившись к косяку. Утреннее солнце пробивалось сквозь свинцовые стекла окон, превращая его в силуэт с золочёным контуром. Тени играли на шраме у виска, подчёркивая каждую вмятину, словно карту былых сражений.
— Рынок Змеиного переулка, — добавила я, проводя пальцем по строке с рецептом, где чернила еще не успели высохнуть. — Там продают мандрагору, выкопанную при лунном затмении. Если, конечно, ваши солдаты не перебили всех травников в прошлом налёте.
Он наконец оторвался от стены, я услышала лязг пряжки на его поясе. — Выгляни в окно, — его голос звучал как скрип замков в тюремных воротах. — У булочной стоит нищий с слишком чистыми руками. У фонтана — торговец коврами, который пялится на мои окна третий день. Через час после твоего появления граф получит твой портрет… — он сделал паузу, подбирая яд, — с бантом на шее и номером камеры.
Муся, спавшая на полке с документами, вдруг прыгнула на стол. Её лапка зацепила пузырёк с чернилами — я поймала его на лету, не отрывая взгляд от Лиана. Муся закатила глаза фыркнув - Опять эти двуногие драмы.
— Тогда переоденьтесь, — я поставила склянку рядом с его перчаткой, испещрённой засохшей кровью. — Ваш плащ кричит «арестуйте меня» громче городского глашатая. Да и броня… — я кивнула на кирасу в углу, — блестит, как новогодняя ёлка.
Его губы дрогнули — не улыбка, а намёк на неё, словно луч света, пробившийся сквозь щель в ставне. — Я дам указания кухарке подобрать платье, — он скрестил руки, и мышцы напряглись под тонкой рубахой. — Вам к лицу будет синий. С золотой вышивкой.
Я фыркнула, представляя его в юбке с оборками. Муся запрыгнула мне на плечо, тычась мордой в щёку, будто смеялась.
— Синий? — я подняла бровь, разглядывая его мундир. — А вы разбираетесь в женских нарядах, капитан?
Он наклонился через стол, и внезапно между нами стало тесно, несмотря на простор кабинета. — Когда каждую неделю обыскиваешь контрабандистов, начинаешь отличать шёлк от сатина. — Его палец коснулся рукава моей блузы. — Ваш, например, шит вручную. Швы кривые — значит, служанка торопилась.
Я отдернула руку, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Вы упускаете карьеру портного, — процедила я, собирая свиток. — Принесите платье. И чёрный плащ. С капюшоном.
Когда он вышел, я обвела взглядом кабинет. Книги по тактике, аккуратно расставленные на полках. Кинжалы в стеклянных витринах — не для красоты, а как напоминание. На стене — карта королевства с десятками флажков, похожих на раны.
Муся прыгнула на подоконник, следя за уличной суетой. Где-то там, среди толпы, прятались глаза графа. Но сегодня они не помешают.