Она шла, дрожа кутаясь в плащ. Благородная леди, вынужденная прятаться в тени, играть роль простолюдинки. Ее выдавали глаза, слишком яркие для этого грязного места, и тонкие запястья, привыкшие к шелку, а не к грубому холсту. Эта уязвимость, словно тонкий лед, позвала его испытать её на прочность.
Он нарочно выбрал самый людный путь, чтобы посмотреть, как она справится. Она пялилась на опасность, как кролик на удава, но в этом была своя прелесть — чистая, неиспорченная. Но, когда её дыхание коснулось уха… В тот момент он осознал, как сильно хочет защитить её. Не как капитан Найтфолл, а как… как человек. Чистое безумие. С его прошлым, с кровью на руках, он недостоин даже смотреть в ее сторону.
Крик из толпы… Он машинально прижал её к стене в переулке спрятав закрывая свои телом. Они были так близко что он ощущал биение её сердца и запах, тонкий свежий не похожий ни на что. В тот момент он был готов убить любого, кто осмелился бы к ней прикоснуться.
Потом была эта старуха, слепая, но видящая глубже, чем все остальные. «Спелое — для пары, что пахнет грозой и кровью…»
Разделенное яблоко… глупый обычай, но он все равно откусил его. Просто так, на всякий случай. Если ее зелье не сработает, пусть луна благословит их безумный союз.
Сейчас, готовясь к штурму поместья Брандтов, Лиан ловил себя на том, что ищет её лицо среди теней в кабинете. «Глупости», — буркнул он себе, проверяя заточку клинков. Но сердце упрямо твердило обратное.
— Капитан! — в дверь ворвался сержант Торвин, его латы звенели, как колокол. — Отряд готов. Маги проверили периметр — граф усилил охрану троллями.
Лиан кивнул, набрасывая плащ. На мгновение его взгляд снова упал на пузырёк. «Вернись живой», — будто шептало стекло. Положив пузырек с драгоценной жидкостью в карман капитан взял в руки пояс с пристегнутым мечем.
— Скажи магам, чтобы глушили сигнальные чары. И пусть лучники бьют по глазам троллей — он пристегнул пояс, — а остальное… я беру на себя.
Торвин ухмыльнулся, узнавая в его голосе ту самую ярость, что сожгла дотла лагерь контрабандистов в прошлом году.
Перед выходом Лиан задержался у зеркала. Над потускневшей поверхностью висела миниатюра — подарок Айрин. «Чтобы не забыл, ради кого лезет в ад», — сказала она тогда, вручая портрет, где была изображена с Мусей на плече и с веткой лунной лилии в руках.
— Сегодня всё закончится, — пообещал он отражению. — Или начнётся.
Муся прыгнула на стол, опрокинув чернильницу. Лиан вздохнул, но перед тем как захлопнуть дверь, бросил кошке последний кусочек вяленой рыбы. «Присмотри за ней», — мысленно попросил он, шагая в ночь, где уже звонили мечи и пели стрелы.
Глава 6. Конец войны
Кронпринц Эльдрик, погруженный в глубокие раздумья, неподвижно сидел в кресле у камина, машинально перебирая в руках пергаментный свиток, скрепленный фамильной печатью в виде двух скрещенных мечей. Весело потрескивающий огонь жадно пожирал березовые поленья, отбрасывая причудливые танцующие тени на старинный гобелен, висевший у него за спиной, — там, в искусно вышитых нитях, извивался серебряный дракон, с отчаянным остервенением пожирающий собственный хвост. Аромат покорности… Эти слова, всплывшие в памяти, жгли глаза, словно едкий дым погребального костра, от которого невозможно было укрыться. В воображении живо возникла картина: коварный запах — приторно-сладкий, словно гниющие персики, — коварно проникает в роскошные бальные залы, опутывая туманной дымкой мозги надменных лордов невидимыми, но крепкими нитями. И вот уже его коварный дядя, надменный эрцгерцог Эйден, злорадно усмехается в тени королевского трона, дёргая за эти самые нити, словно безжалостный кукловод, играющий судьбами людей.
— Ваше высочество, — тихий, но настойчивый голос десятника стражи заставил его вздрогнуть и вырваться из омута мрачных мыслей. В дверном проёме, освещённом тусклым светом факелов, стоял закалённый в боях человек, чья покрытая царапинами броня напоминала загрубевшую шкуру старого матерого волка, пережившего не одну суровую зиму. Он прибыл с важным донесением о текущем положении дел в войсках.
Кронпринц, с трудом подавив вздох, резко встал и, стараясь скрыть волнение, решительным шагом подошёл к огромному окну, выходящему на восток. За неприступными стенами цитадели раскинулся огромный военный лагерь — тысячи мерцающих огней, словно яркие звёзды, сорвавшиеся с тёмного неба и упавшие на замёрзшую землю. Завтра, с наступлением рассвета, эти мирные звёзды обернутся безжалостными пожарами войны.