Муся, свернувшись калачиком, мирно лежала у изножья кровати, ее черный, как уголь, хвост едва заметно подрагивал во сне. Лиан медленно протянул руку, но кошка, встрепенувшись, мгновенно вскочила на лапы и угрожающе зашипела в сторону двери. Там, в полумраке коридора, отчетливо зазвучали тяжелые, размеренные шаги, похожие на глухие удары сердца, отсчитывающие последние мгновения перед неминуемой казнью.
— Она добровольно сдалась, чтобы спасти вас, — старый, сгорбленный лекарь дрожащей походкой вошёл в комнату, бережно держа в сморщенных руках пергаментный свиток, скреплённый королевской печатью. Его тихий голос, пропитанный усталостью и безысходностью, звучал как скрип проржавевших дверных петель в заброшенной часовне. — Король предложил вам сделку, капитан Найтфолл. Ваше молчание и покорность в обмен на её жизнь.
Лиан, едва сдерживая гнев, дрожащими руками развернул свиток. Четкие строки, старательно выведенные рукой придворного писца, словно ядовитые змеи, шипели обвинениями: «Айрин Брандт, уличенная в создании «Аромата покорности» и использовании темной магии против короны…» Пергамент, смятый в кулаке, жалобно затрещал, словно моля о пощаде.
— Где она? — прорычал он, с трудом сдерживая ярость.
— В Башне Слез, ваше благородие. Но… — Лекарь запнулся и испуганно посмотрел в сторону окна, где за изгородью испуганно метались маленькие воробьи, словно предчувствуя беду. — Вы… вы едва держитесь на ногах, капитан. Вам нужен покой и отдых.
Дворец встретил Лиана холодным дыханием древнего мрамора и настороженным молчанием. Стражники, стоявшие у массивных ворот, украшенных фамильным гербом, перешептывались, провожая его блуждающим взглядом: «Смотрите, призрак ходит…» Он, пошатываясь, шел вперед, опираясь на шершавую стену, чувствуя, как холодный пот струйками стекает по спине под грубой полотняной рубахой, прилипшей к телу. Каждый мучительный шаг отдавался острой болью в заживающей ране, но Лиан, вопреки всему, был благодарен этой боли — она служила мучительным напоминанием о том, что он все еще жив и должен бороться.
Король Аргус, словно каменное изваяние, неподвижно восседал на резном троне из темного дуба. Его лицо, некогда исполненное силы и величия, напоминающее гордого орла, теперь, словно высохший пергамент, покрылось глубокими морщинами, свидетельствующими о бремени власти и неумолимом течении времени.
— Ты напрасно тратишь моё время, Найтфолл, — голос монарха, лишённый прежней силы и звонкости, прозвучал глухо и отстранённо, словно доносился из глубины заброшенного склепа. — Эта девчонка плела свои коварные интриги буквально с колыбели. Её мать…
— Её мать погибла, защищая свою семью от графа Брандта! — не выдержав, Лиан в ярости ударил кулаком по холодной каменной колонне, содрав кожу с костяшек пальцев до крови. Острая боль, пронзившая руку, лишь на мгновение отрезвила его, но он, превозмогая страдания, упрямо продолжил: — Айрин создала бесценный антидот. Без её помощи ваши драгоценные лорды и советники до сих пор униженно лизали бы сапоги этому проклятому графу, потеряв честь и достоинство!
Король, тяжело вздохнув, медленно поднялся с трона, опираясь на искусно выполненный посох, увенчанный навершием в виде свернувшегося в кольцо спящего дракона. — Ты наивно полагаешь, что я не знаю об этом? — в его усталых глазах, на мгновение утративших царственное величие, промелькнуло что-то человеческое — глубокая усталость, тревога и неприкрытый страх перед зловещей тенью родного брата, способного ввергнуть королевство в хаос. — Но народ требует крови и зрелищ, Найтфолл. А корона… корона вынуждена подчиняться воле народа, чтобы сохранить свою власть. Корона должна дать им то, чего они так жаждут.
Внезапно тишину парадного зала, словно оглушительный раскат грома, прорезали звуки труб, их медный глас, наполнивший все вокруг тревогой и предчувствием, заставил вздрогнуть даже привыкших ко всему стражников, застывших возле трона. В зал, словно вихрь, ворвался запыхавшийся кронпринц Эльдрик, его просторный плащ, пропитанный едким дымом и гарью недавней битвы, оставлял на безупречно отполированном мраморном полу зловещие кровавые следы.