— Примите мой скромный дар, ваше величество, — с достоинством произнесла я, делая глубокий реверанс, как когда-то учила меня гувернантка. — Уверяю вас, пепел рода Брандтов удобрит землю этого королевства гораздо лучше, чем их безграничная алчность и жажда власти.
Кто-то в толпе испуганно ахнул, поражённый моей дерзостью. Лицо короля внезапно побледнело, но кронпринц Эльдрик, в свою очередь, едва заметно улыбнулся — лишь краешком губ, как он обычно делал в те моменты, когда, просчитав все ходы противника, обнаруживал слабое место в его броне. А стражники, подхватив меня под руки, повели к выходу из зала.
Эпилог
Солнце било в глаза, когда я переступила порог королевских ворот — массивных, украшенных коваными драконами, что веками пожирали собственные хвосты в символ бесконечности власти. Воздух пах не ладаном и страхом, а дождём на соснах — запахом, который я не вдыхала с тех пор, как дед заточил меня в золотую клетку аристократического общества. Остановилась, впитывая кожей ветер, и впервые за много лет вздохнула полной грудью.
— Больше нет леди Брандт, — прошептала я, сжимая в кулаке ключ от пустых поместий. Титул, земли, даже имя — всё осталось там, за спиной, в тронном зале, где эхо приговора всё ещё висело в воздухе. Я же была теперь просто Айрин. Девушкой с сумкой за плечами и миром, распахнутым, как карта на столе авантюриста.
Сделала шаг. Второй. Мои башмаки, слишком тонкие для грязной дороги, вязли в грязи, но это было прекрасно — настоящее, не приукрашенное слугами.
— Айрин!
Голос заставил обернуться. По дороге, подпрыгивая на ухабах, бежала Муся — чёрная молния с янтарными глазами. За ней, с лицом, которое даже в одежде простолюдина сохраняло выправку капитана, шёл Лиан. Его рубаха, грубая и поношенная, не могла скрыть шрамов на запястьях — следов от цепей, в которых его пытали на бесчисленных сражениях.
— Ты… — я замерла, чувствуя, как сердце бьётся в такт его шагам.
— Неужели думала, что я отпущу тебя одну? — он улыбнулся, в уголках его глаз собрались морщинки, которых я раньше не замечала. — Хотя бы ради неё.
Муся прыгнула мне на плечо, тычась мокрым носом в щёку. — Пока ты сидела в своей башне, этот безумец вместо лечения носился по всему королевству! — кошка фыркнула, вертя головой в его сторону. — Договорился с королём. Угрожал. Шантажировал. В общем, вёл себя как типичный Найтфолл.
Лиан доставая из сумки смятый свиток с королевской печатью. — Я подал в отставку. В обмен на твою жизнь мы покинем столицу. Никогда не вспомним об аромате. — Он разорвал пергамент, и ветер унёс клочки в сторону реки. — Думаю, справедливо.
Я смотрела на него, вдруг осознав глубину его жертвы. Капитан рыцарского ордена, легенда, чьим именем матери пугали детей — теперь бродяга с сумкой и поддельными бумагами.
— Почему? — спросила я, гладя Мусю, которая мурлыкала, как разъяренный чайник. — Ты мог остаться героем.
Он шагнул ближе, и запах дёгтя и полыни — его новый шлейф — смешался с ароматом дождя.
— Герои носят маски. А я… — его пальцы коснулись моей ладони, — хочу научиться быть человеком.
Муся громко чихнула, разрывая напряжение. — Если вы двое закончили обмениться взглядами, напоминающими плохую пьесу, предлагаю двигаться. — Она прыгнула на землю, махнув хвостом в сторону леса. — Там, кстати, уже пахнет пирогами.
Мы зашагали по дороге, оставляя за спиной шпили дворца. Лиан нёс мою сумку, я — карту с нарисованным им маршрутом. Северные рубежи. Край водопадов и легенд о драконах.
— Там есть библиотека? — спросила я, спотыкаясь о корень.
— Избушка. Озеро. И три полки книг, которые я… позаимствовал у королевского мага. — Он ухмыльнулся, ловя меня за локоть, чтобы я не упала.
— Значит, украл.
— Позаимствовал. Навсегда.
Муся фыркнула, обгоняя нас: — И кстати, я требую отдельную полку для моих сардин!
Солнце садилось, окрашивая небо в цвет её глаз — янтарный, с коричневыми искорками. Где-то впереди, за поворотом, дымилась труба какой-то деревеньки. Айрин Брандт, внучка предателя, и Лиан Найтфолл, падший капитан, шли навстречу странностям нового мира.
20 лет спустя
Двадцать лет, как я перестала быть Айрин Брандт. Теперь я просто мать, жена, травница из глухого селения у Чёрного озера. Иногда, когда ветер завывает в печной трубе, мне кажется, будто прошлое стучится в дверь — призрачным смехом деда, шелестом шёлковых платьев, запахом мастерской. Но я не открываю.