Пролог
Луна, полная и яркая, висела над поместьем Брандтов, словно изысканная серебряная заколка, украшающая тёмные волосы ночи. Милаира, юная наследница древнего рода, прижалась лбом к холодному стеклу высокого окна, с тоской наблюдая, как далеко внизу, за неприступной крепостной стеной, мерцают разноцветные огни ежегодного Фестиваля цветов. Обрывки музыки долетали сюда, в её уединённую комнату, словно призрачные воспоминания о свободе — то приглушённый смех волынки, то серебристые переливы лютни, то ритмичный топот танцующих ног, сливающийся в единый праздничный гул.
– Фестиваль цветов… – прошептала она, задумчиво рисуя пальцем причудливый узор на запотевшем от её дыхания стекле. – Глупые забавы для простолюдинов.
Но служанка Лира, склонившись над ней и аккуратно заплетая её золотистые волосы в косу на ночь, шептала иное, вкладывая в свои слова частичку народной мудрости:
– Там, в эту волшебную ночь, судьбы сплетаются из нежных жасминовых гирлянд, как кружево. Молодые парни дарят девушкам цветущие яблони, и если девушка принимает этот скромный дар, значит, свадьба не за горами, нужно лишь дождаться осени.
Милаира, с тоской вздохнув, нервно сжала в руке атласную ленту, украшавшую её тонкую шею. Ей исполнилось шестнадцать лет, и все её подруги уже благополучно выданы замуж, а её, единственную наследницу, держат в этих резных стенах, словно редкую фарфоровую куклу, оберегая от малейшей опасности. «Ты — дочь графа, представительница древнего рода, тебе нужен выгодный союз, а не глупая любовь», — любил повторять её отец поправляя сургучные гербовые печати на многочисленных письмах влиятельным соседним лордам, предлагая руку своей дочери и земли в приданое.
– Лира, – обернулась она, с тревогой глядя на дверь и цепляясь за рукав служанки. – Я хочу туда. Я хочу увидеть этот фестиваль своими глазами.
Платье простолюдинки, которое Лира тайком принесла из кладовой, пахло овчиной и луком, вызывая у Милаиры непроизвольную гримасу. Лира торопливо завязывала шнуровку на спине госпожи — грубую, колючую, совсем не похожую на нежные шёлковые ленты, которые присылали столичные портнихи.
– Но, если вас узнают… – Лира дрожала от страха, пряча бархатное платье госпожи, словно улику, в старый сундук в углу комнаты.
– Кто станет искать леди в толпе плебеев? – Милаира решительно натянула капюшон, пряча золотистые локоны под грубой тканью. Голубые глаза Брандтов, яркие и пронзительные, было гораздо сложнее скрыть – они словно светились в темноте, как два осколка зимнего неба, напоминая всем о её знатном происхождении.
Фестиваль обрушился на неё настоящим шквалом ярких красок, пьянящих ароматов и оглушительных звуков. Молодые девушки в венках из нежных незабудок, вплетённых в волосы, кружились в весёлом хороводе с парнями, чьи полотняные рубахи были искусно расшиты древними символами плодородия, призывающими богатый урожай и счастливое потомство. В воздухе витал дурманящий коктейль из множества соблазнительных запахов: дым от костров, потрескивающих в центре площади, приторная сладость медовых пряников, продаваемых с лотков, и горьковатый аромат полыни, исходящий от амулетов на счастье, которые бойко предлагали торговки, расхваливая их чудодейственные свойства.
Милаира, чувствуя себя маленькой лодочкой, брошенной в бушующий океан, старалась затеряться в шумной толпе, неуклюже подражая развязной походке местных торговцев, пытаясь слиться с ними в единое целое. У лотка с душистыми свечами, источающими дивные ароматы, она невольно задержалась, с любопытством разглядывая искусно выполненные фигурки из разноцветного воска — крошечных драконов, фей, единорогов и других мифических существ, словно сошедших со страниц старинных сказок.
— Прекрасный выбор для прекрасной дамы, — раздался за её спиной мягкий, обволакивающий голос, заставивший её вздрогнуть от неожиданности.
Она резко обернулась и застыла на месте, словно поражённая молнией. Он стоял, непринуждённо опираясь на столб, увитый гирляндами из ярких цветов и разноцветных лент, в простой полотняной рубашке с небрежно закатанными рукавами, обнажавшими его сильные, мускулистые предплечья. Каштановые кудри, словно волны, ниспадали на его широкие плечи, обрамляя лицо с высокими острыми скулами и завораживающими глазами цвета жареного каштана — тёплыми, с золотистыми искорками, словно в них горел невидимый огонь.
– Я… я не дама, – запинаясь, выдавила Милаира, лихорадочно вспоминая свой скромный, непрезентабельный наряд, не соответствующий её аристократическому положению.
– Вы лжёте, – лукаво улыбнулся он, обнажив чуть заострённые клыки, придающие его образу оттенок дикой красоты. – Но мне нравится ваш маскарад. Интригует.